НЛО из Грачевки
Шрифт:
Оливарес послушно убрал руку с пистолета. Он даже не стал оборачиваться, догадался и так. Конечно, это была Ника. Заметив, что переговоры у мужчин готовы зайти в тупик и становятся явно опасными, она вышла из каюты и приняла в них участие.
– Сеньор Оливарес, - продолжал Клим самым благодушным тоном, как будто ничего и не произошло, - капитан очень сожалел, что не мог с вами проститься. Он просил передать вам его благословение... и это еще не все. Одну минуту...
Он зашел в каюту капитана и вернулся с сундучком.
– Здесь - тысяча песо. Капитан передает их вам
Клим придумал все это в последний момент, и в его словах, пожалуй, было маловато логики и много импровизации, поэтому Винценто удивленно уставился на сундучок. Даже сеньор Оливарес несколько растерялся и уже не знал, как себя сейчас вести. Но и деньги - как верно решил Клим - часто действуют вне логики, а тысяча песо, это - тысяча песо! После минутного замешательства сеньор Оливарес сдержанно кивнул.
Сундучок спустили в лодку. Резким движением Оливарес оттолкнулся от борта, но, прежде чем сесть, некоторое время пристально разглядывал снизу лицо Клима, пытаясь догадаться о причинах столь странного, по его мнению, поведения этого неожиданно появившегося самозванца.
Ника забеспокоилась, толкнула Клима в бок.
– Отошел бы от борта. Как бы он не пальнул. Обид этот сын гранда не прощает, как я догадываюсь.
– Не прощает, - согласился Клим.
– Но сейчас он задумал другое.
– Что еще?
– А вот мы увидим.
Так и не сказав на прощание ни слова, Оливарес сел на скамейку. Шлюпка ходко пошла к "Аркебузе".
– Сеньор Винценто, - сказал Клим.
– У нас в порядке носовые пушки?
– Конечно, а как иначе, и пороха, и ядер хватит на целое сражение. А зачем вам?
– Пока еще не знаю. Спросил так, на всякий случай.
– Но вот канониров у меня нет. Все перешли на "Аркебузу".
– Ничего. Канонира, если нужно, я найду.
И Клим направился в кладовую к Дубку. Ника перехватила его на ходу.
– Скажи, пожалуйста, что за инсценировку ты устроил с сундучком капитана Кихоса? Или он тебе что-то такое говорил, и ты мне не успел перевести?
– Конечно, не говорил, - ухмыльнулся Клим.
– Тогда зачем?
– А ты не догадываешься?
Ника молча какое-то время разглядывала Клима.
– Ясненько!
– наконец сказала она.
– Для гарантии. "Аркебуза" должна приплыть в Порт-Ройял, этот сундучок отыщут там археологи триста лет спустя. А часы прибудут вместе с нами. Что ж, вряд ли ты сам мог до такого хитрого хода додуматься. Не иначе предки подсказали. Что ни говори, а церковь, как известно, интригами и хитростью бедна не была.
– Да, по этой части мои предки соображали.
– А для чего тебе канонир?
– Пока не скажу. Если все верно, что я про Оливареса подумал, то скоро сама увидишь.
Дубок браво и с готовностью вскочил Климу навстречу. Поднялись и его товарищи, понимая, что обязаны свободой этому странному русскому. Только Оливайо остался сидеть в своем углу, непримиримо и зло посверкивая на них черными, горящими ненавистью глазами.
"Молодец!
– невольно подумал Клим.
– Дать бы ему оружие да его негров освободить, нарубил бы он из нас капусты. Даже
Клим заметил невольно, что он и здесь, в этом иллюзорном мире, пытается рассуждать, и действовать, и заглядывать вперед, как будто все существует на самом деле и все, в чем он принимает участие, будет продолжаться и без него. И в то же время полной уверенности, что все это исчезнет, как только выключится генератор, у него также не было...
– У меня к тебе дело, Дубок!
– Слушаюсь, господин... вот не знаю, как по батюшке.
– Господина ты оставь... Не в этом дело. Забирай свое войско. Только Оливайо не трогай. Он вам не помощник.
– Вождь!
– Вот именно. Может быть, найдем ему другое занятие. А вы спускайтесь на батарейную палубу и зарядите парочку пушек.
– Воевать будем?
– Воевать - не воевать, а выстрелить пару раз придется.
– Так меня допустят к пушкам-то?
– Допустят, ступай.
Выйдя на палубу, Клим пригляделся к "Аркебузе", которая по-прежнему мирно покачивалась в километре от них, и не заметил на ней особого оживления.
"Еще не решился Оливарес! Но решится, обязательно. Не из тех, кто так вот запросто согласится отдать капитанский мостик на "Санте". А путь у него один..."
Клим взглянул на бессильные паруса.
Ничего! Ветра нет, а на веслах ему до нас плыть да плыть!
– Клим!
– позвала его из каюты Ника - Иди сюда, Клим!
6
Открыв дверь каюты, Клим так и остановился на пороге.
– Что такое?
Чуть постукивая по полу концом шпаги, Ника сидела на кровати, а против нее, прижавшись спиной к переборке, сидел на полу молоденький матросик. Глубоко посаженные мышиные глазки его со страхом следили за клинком шпаги, острие которой почти касалось его колен. С ладони правой руки скатывались на пол редкие капельки крови.
"Шпагу пытался поймать, дурачок!" - догадался Клим.
– Я вошла, а он уже в каюте. Что-то ищет. Объяснял - я не поняла. Убежать хотел - я не пустила.
Клим присел на пороге. Если матрос еще надеялся удрать от девчонки со шпагой, то теперь ловушка захлопнулась, массивная фигура Клима отрезала единственный путь к бегству. В окошко выскочить он бы тоже не успел. По-английски он не говорил.
– Сеньор. Я пришел убирать каюту, я всегда убирал каюты, я не хотел ничего брать...
– Pescestamento!
– сказал Клим и добавил уже по-русски, специально для Ники: - Я сейчас его буду спрашивать, а ты, если будет нужно, его попугай. Не иначе, это осведомитель Оливареса.
– И он опять обратился к матросу:
– Habla! Говори!
– Сеньор, я ничего...
– Не признается!
– Клим сказал это по-испански, как бы для Ники, она, разумеется, ничего не поняла, но матрос этого не знал.
– Придется его убрать!
– жестко заключил Клим.
Он кивнул Нике, и ее шпага, коснувшись щеки матроса, вонзилась в переборку. Он даже не закричал, а заверещал по-заячьи, в страхе глядя на кончик шпаги, который уже покачивался возле самых его глаз. Отмахнуться рукой он уже не решался.