НЛО из Грачевки
Шрифт:
– И ничего не будет. Ручка же тоже воображаемая. Это в том случае, если верно все, что я тебе рассказывал.
– А у тебя все верно?
– Это я и сам хотел бы знать. Думаю, реальным остается одно: мы с тобой сидим в кресле в ящике, который плывет где-то у берегов Кубы. Сидим и грезим. А здесь нас нет.
– А там? Если ящик захлестнет волной.
– Генератор, как я полагаю, работает на электрической энергии. Морская вода замкнет схему, генератор выключится, и мы очнемся, только уже в воде.
– Фу-ты, чертовщина какая. Да хотя бы и так, уж лучше
– Но утонуть, умереть, повредиться здесь нам никак нельзя. Даже в воображении.
– Это я уже поняла. Страшновато, конечно, - век уж очень опасный. Ни тебе "Скорой помощи", ни милиции. А если мы кресло потеряем?
– Тогда так и останемся здесь, - перешел на шутку Клим.
– Будем жить. Женимся. Пойдут у нас высококультурные дети, гены все-таки...
– Гены... женимся... Ты соображаешь, что говоришь?
– А ты не соображаешь, что я шучу.
– Шуточки у него...
– А что, надеюсь, у тебя там мужа нет?.. Ну, ладно, ладно, успокойся. Не буду я на тебе жениться, я же твой брат все-таки. Найду себе мулаточку, черненькую, пухленькую... ласковую. Не такую злюку. А тебя выдам замуж за пирата Моргана. Тем более он уже не пират, а почтенный лорд. Не помню вот только, живой он или нет...
Дверь в каюту приоткрылась без стука. Просунулась лохматая голова матроса.
– Что?
– переспросил Клим.
– Сейчас придем! Ника, капитану Кихосу опять плохо.
– А почему он зовет нас?
– А кого ему еще звать? "Скорой помощи", как ты сама сказала, в этом веке нет, на корабле - тем более. Да что "Скорая помощь", у них на кораблях, уверен, простой валерианки не найдешь.
– Чем мы ему поможем?..
– Опять ромом?
– Рому больше нельзя. Этот приступ, наверное, рецидив после той порции.
– Рецидив? Слушай, а ты как в медицине, хоть сколько-нибудь?..
– Я - нет. У меня папа - заслуженный врач республики.
– Что ты говоришь? Тогда ты здесь по меньшей мере - кандидат медицинских наук. Пошли. Если капитан Кихос умрет - осложнений у нас, чувствую, прибавится.
3
Капитан Кихос лежал на постели, закинув голову на подушку. Лицо его опять было синюшным, глаза закрыты. Дышал он тяжело и с хрипом. Сознание капитан уже потерял. Как ни малы были познания Ники, она понимала - нужно что-то делать, иначе капитан Кихос этого приступа не переживет.
В каюте находились трое его помощников. Двое из них курили трубки.
– Дымят, дьяволы!
– выразилась Ника.
– Клим, открой пошире окошки. Я буду втолковывать этим дубам основные правила неотложной помощи, при сердечных приступах. А ты мне помоги.
– Основные правила?.. Что ж, давай втолковывай.
На табурете возле кровати капитана сидел пожилой моряк с пышными бакенбардами. Потому как он сидел, а двое других стояли, Ника рассудила, что он здесь старший, и начала воспитание с него. Тем более что трубка у него была размером с кулак и дымила, как старинный паровоз.
Ника постучала пальцем по трубке и отрицательно покачала головой.
– Ноу!
Она сказала по-английски, хотя с таким же успехом могла
сказать и по-русски. Чернобородый моряк даже не взглянул на нее. Он только передвинул трубку в зубах и, озабоченно посматривая на капитана, выпустил клуб дыма прямо в лицо Нике. И тогда она просто выдернула трубку из его зубов и выбросила за окно.Чернобородый оторопело моргнул.
Дерзость поступка вначале даже не уложилась в его сознании. Он ничего не понял. А когда понял, то его лицо тут же стало багроветь, и Клим подумал, что на корабле может появиться еще один сердечный больной. На всякий случай он подвинулся поближе. Чернобородый моряк вскочил. Клим ласково, но крепко взял его под руку.
– Климент Джексон, - представился он.
– Слушатель духовной академии в Глазго.
Клим не имел представления, есть в Глазго духовная академия или нет, рассчитывая, что моряку сейчас придется сообразить, кто с ним говорит и как ему нужно отвечать.
– Пабло Винценто, - несколько оторопело отозвался он.
– Второй помощник капитана.
– Сеньор Винценто, - продолжал Клим.
– Надеюсь, вы не хотите принести вред капитану Кихосу?
– Какой вред... о чем вы?
– Я так и подумал. Конечно, вы уже догадались, что свежий воздух сейчас - лучшее лекарство бедному капитану. И вы правы - вам и вашим товарищам лучше всего покинуть каюту и там, на палубе, помолиться святой деве, чтобы она проявила милосердие к несчастному больному. А моя сестра тем временем попробует помочь ему.
Пока Клим говорил, Ника расстегнула рубашку капитана, приложила ухо к его груди. Сердито махнула рукой на присутствующих, показывая, что они ей мешают. И так же, как и на "Аркебузе", ее уверенные действия произвели впечатление на неискушенных моряков. Они послушно выбрались из каюты. Последним ушел второй помощник. Клим вежливо проводил его и закрыл дверь.
Капитан Кихос не открывал глаз, лицо его из синего стало уже багровым.
– Как бы не отдал богу душу, - сказал Клим.
– Что будем делать?
– Попробую пустить ему кровь - старинное средство из семнадцатого века. Других лекарств нет.
– А ты умеешь?
– С утра только этим и занимаюсь.
– Ладно, не пугай меня, а то убегу. Я серьезно.
– Во всяком случае, я читала, как это делается.
– Где читала? У отца в справочнике?
– В своей библиотеке, у Стивенсона. В "Острове сокровищ". Помнишь, как доктор Ливси приводил в чувство пирата Билли Бонса?
– Вообще-то, помню...
– Подай мне свой нож. И налей в стакан, чего покрепче.
– Ты... хочешь выпить?
– Ох, Клим! Для дезинфекции, вместо спирта.
Клим достал нож, выпустил лезвие. Бутылка с ромом нашлась тут же, на столе. Он плеснул из бутылки в чашку.
– Господи!
– сказал он.
– Помоги капитану Кихосу.
Однако сама Ника приступила к операции без колебаний. Протерла ромом руку капитана, прицелилась и уверенным, точным движением разом вскрыла вену чуть пониже локтя. Клим подставил глиняную плошку, которую прихватил со стола. Ника оглядела каюту.