НЛО из Грачевки
Шрифт:
– Сердечный приступ, похоже, - сказала она.
– Нитроглицерину бы.
– Ну знаешь. Нитроглицерин еще не придумали.
– Тогда коньяку глоток.
– Зачем?
– Сосудорасширяющее все-таки.
– Сосудорасширяющее? Вот ром здесь, думаю, найдется.
Ника стала за спину капитана, сунула руку за ворот его рубашки, легко поглаживая грудь в области сердца. Сосредоточилась. "Психотерапия! догадался Клим.
– А ведь и слово это произнесут лет этак через триста..."
Уверенные действия Ники произвели впечатление не только на матросов даже сам
– Хватит, хватит!
– забеспокоилась Ника.
– Клим, ему больше нельзя.
Капитан Кихос выпрямился на бочонке.
– Спасибо, мой мальчик. Это ты хорошо догадался насчет рома. Как бы мне встать?
– Вам нужно лечь!
– сказала Ника.
– Приступ может повториться и тогда будет совсем плохо. Лечь в постель. Ту бед... Клим, переведи!
Клим перевел. Он добавил, что его сестра кое-что смыслит не только в шпаге. Он немного брал греха на душу, как ни малы были познания, которые Ника получила на уроках по сангигиене в спортивной школе, все же она знала куда больше любого здесь присутствующего.
Капитан Кихос еще раз удивился.
– Пресвятая богородица! Значит, ты, комарик, можешь не только жалить?..
– опираясь на руку Клима, он тяжело поднялся.
– Оливарес! Ты останешься на "Аркебузе", приведешь ее в Порт-Ройял. Девчонку и ее брата я заберу с собой, им не место среди твоих головорезов.
– Клим, а как же кресло?
– забеспокоилась Ника.
– Не время возиться с ящиком. Да и в лодку не войдет. Поедем с капитаном. Потом придумаем что-нибудь.
– Помоги мне спуститься в лодку, - сказал капитан Кихос.
– Хотя, давай пропустим вперед твою сестру, а то как бы здесь случайно не выстрелил мушкет. Будь здоров, капитан Оливарес! Не забудь, пошли плотника, заделать дыру в борту, если начнется волнение, не заметишь, как утонешь.
В лодке капитана на веслах сидел один гребец. Клим сел рядом, взял второе весло. Подплывая к кораблю, он прочитал название:
– "Санта". Святая, значит. Ну-ну...
Он придержал лестницу, пока капитан Кихос тяжело карабкался наверх. Затем взглянул на Нику.
– Чего ты?
– спросила она.
– Пытаюсь сообразить...
– Потом сообразишь, лезь!
– По правилам хорошего тона, спускаясь по лестнице, мужчина, кажется, должен идти впереди женщины. А когда поднимается, то позади, за ней. А вот как здесь, на море?
– Будет тебе, соблюдать этикет! На мне же не юбка. Придержи лестницу, чтобы не болталась, я полезу вперед.
2
Сеньор Оливарес с женой занимали на "Санте" две смежные каюты, обставленные тяжелой мебелью, украшенной медными тиснеными накладками. На окнах висели шелковые занавески. Клим удобно устроился на широком табурете, обтянутом цветной кожей, Ника забралась с ногами в кресло. Шпагу она все еще держала в руках.
– Вообще-то, - заметил Клим, -
это кресло предназначено для мужчин. Женщинам здесь положен табурет.– Даже так?
– Именно так. Каждая уважающая себя женщина носит не такие штанишки, как на тебе, а кринолин. Вот этакой! Как бы ты сумела в нем взгромоздиться на кресло?
– Кринолина только мне здесь и не хватало... А может, ты оставишь свое балагурство. Тебе не о чем поговорить серьезно?
– Хорошо, - мирно согласился Клим.
– Поговорим серьезно. Подведем, так сказать, итоги. А ты пока отложи в сторону свою шпагу. И чего ты за нее уцепилась, как настоящий мушкетер. Давай, я ее поставлю в угол, вот так... Здесь, у капитана Кихоса, тебя уже никто не тронет. Да и я рядом, и почти в форме, - он потрогал ссадину на лбу.
– Это же надо, как меня хлопнуло. Напугалась, наверное?
– Еще бы! Я думала, тебя убило доской.
– Так уж сразу.
– Лежишь, глаза закатил. А я одна.
– Зато потом, кажется, кавалеров вокруг тебя собралось достаточно. Ты не могла бы мне рассказать о своих успехах подробнее.
Он выслушал, поинтересовался деталями.
– Бедный сеньор Оливарес.
– Пожалел?
– А почему бы нет. Сначала ты его шлепнула, потом я.
– А до тебя его жена.
– Видишь, и все по одному месту. Значит, эта самая Кармен...
– Долорес.
– Ну Долорес. Она предложила тебя в премию своим молодцам?
– Тебе, вижу, смешно?
– Не то чтобы смешно. Скорее - непривычно. У нас, согласись, не принято передовиков производства награждать девушками. И что было дальше?
– Меня разыграли в кости.
– Еще интереснее.
– Тогда я и придумала сходить за шпагой.
– Почему не сказала мне.
– А чем бы ты помог? Их там десятка два, все вооруженные. Решила управиться сама. Первый мой жених... ну, быстро отказался от меня.
– А второй еще быстрее. Я, как увидел твое лицо, вспомнил Петровича. Так и подумал, что парню будет плохо. Ты же убила его.
Ника потупилась.
– Видишь, Клим, он вел себя... неприлично очень. Я так разозлилась, до чертиков. Да и на остальных. Ты не представляешь, как они...
– Почему не представляю. Очень даже представляю. Что ты таких скотов в нашем веке не видела?
– Видела, но там они меня не трогали. А эти... да я бы их всех!
– Ну, ну, успокойся.
– Ох, Клим... Что-то я на самом деле здесь злющая стала. Это, наверное, все мои предки виноваты. Поди, пираты были какие, черноморские флибустьеры. Тебе вот хорошо.
– Что ж, мои предки, как думаю, действовали больше молитвой.
– А ты - кулаком. Тебе не стыдно?
– Стыдно, конечно.
– Клим погладил суставы пальцев правой руки. Понимаешь, некогда было молиться-то. Влепила бы тебе пулю эта самая Кармен.
– Долорес.
– Пусть - Долорес. И сеньор Оливарес тоже хорош. Порядочки у них, чуть что, сразу за пистолет.
– Не пора нам уносить ноги?
– Надо подумать, как кресло выручить у Оливареса.
– А если там в него кто заберется и ручку повернет?