НЛО из Грачевки
Шрифт:
– Возможно, - миролюбиво согласился Клим.
– В семнадцатом веке понятия о личной гигиене были несколько иные.
– На "Аркебузе" и то постели были чище.
– Голландцы - вообще, народ аккуратный.
– А как там ветерок?
– Ничего ветерок... Винценто говорит, завтра утром будем в Порт-Ройяле.
– Хорошо бы. Надоело на воде болтаться.
Ника взяла шпагу со стола, бросила ее на кровать.
– Так со шпагой и будешь спать?
– улыбнулся Клим.
– Так и буду. Все как бы не одна, не так страшно.
Ника
Побаивался Клим, как бы его дружеское отношение не было расценено Никой как нечто более серьезное.
Учитывая какие-то сдвиги, возникшие здесь в ее характере, этого можно было ожидать. И не потому, что он сам бы не желал пойти ей навстречу. Но он лучше нее понимал, что любое изменение их отношений может оказаться впоследствии таким же неправдишным, как весь этот иллюзорный и тем не менее предельно опасный для них мир.
– Послушай, Клим, - сказала Ника, по-прежнему не поднимая головы, и чуть заметный румянец показался на ее щеках, - если ты здесь, ну... в 1692 году меня поцелуешь, то это будет считаться и там, в 19..?
– Не знаю, - честно ответил Клим.
– Может быть, и будет.
Ника отпустила пуговицу, постояла молча. Вздохнула коротко:
– Тогда не нужно.
Она сама легко поднялась на цыпочки, прикоснулась губами к его щеке, отвернулась, прошла к кровати.
– Спокойной ночи!
– сказал Клим.
– Гуд бай, Климент Джексон!
– ответила Ника.
– Все-таки хороший ты у меня брат...
Ночью Клим спал беспокойно, тревожился, сам не зная чего. Несколько раз выходил на палубу. Вахтенный прохаживался по мостику. Ветер посвистывал в вантах, "Санта" шла ходко, подняв все паруса, чуть завалившись под ветер. Ночь была темная, луна изредка появлялась в просветах туч, освещая крутые волны с белыми кружевными верхушками. Порою нос судна с ударом падал на волну, брызги летели на мокрую палубу.
Под утро он все-таки заснул. Его разбудило солнце, заглянувшее через окно в каюту.
Клим тут же выбрался на палубу.
Ветер под утро чуть поутих, но "Санта" по-прежнему шла быстро вдоль волны, раскачиваясь с боку на бок. Впереди, за треугольниками носовых парусов, прямо по ходу "Санты" виднелась темная цепочка островов, а на одном, самом большом и высоком, уже можно было разглядеть белые стены берегового форта.
7
Он постучал в двери каюты Ники, услышал ее "ком ин!", вошел и в нерешительности остановился на пороге.
– Входи, входи, не стесняйся, Климент Джексон, ты как-никак - мой брат все-таки... Вот штаны эти идиотские, черт бы их побрал, пряжки застегнуть не могу. Заржавели они, что ли?
– Как же ты вчера застегивала?
– А вчера я совсем их не застегивала. Шнурком от ботинок подвязала.
– Удивительно, что они вчера еще с тебя не свалились.
– Самой удивительно. Теперь понимаю, почему это испанские
дворяне без слуг одеться не могли. Ты только взгляни, сколько тут всяких пряжек и застежек, и все они железные. Да еще сзади. Помоги, пожалуйста!Она доверчиво повернулась к Климу. Тот взялся за пряжку на поясе.
– Подбери брюхо!
– грубовато сказал он, затягивая пояс.
– На самом деле, многовато тут разных креплений понаставили.
– А я что говорю. Была бы застежка-молния, раз! и готово.
– Застежку-молнию еще только через двести пятьдесят лет изобретут.
– Бестолочи средневековые, додуматься до такого пустяка не могли.
– Кое до чего додумались, - возразил Клим, разгибая язычки заржавевших пряжек.
– Микроскоп, например, придумали.
Он аккуратно застегнул все, что должно было быть застегнуто. Помог надеть легкий бархатный камзольчик. Ника даже не знала чей, да и не задумывалась над этим, брала, что попадалось под руку. Клим расправил все складочки, Ника только послушно поворачивалась вокруг, подняв руки.
– Странно, - заметила она.
– Пальцы у тебя железные, а руки ласковые, почему бы это?
Клим только усмехнулся.
– У меня дома сестренка, чуть моложе тебя, в седьмой класс еще ходит. Неряха - ужасная. А матери у нас нет. Вот мне и приходится приглядывать. Научился.
– Завидую твоей сестренке... Ой-ой! Что-то ты там вместе с кожей пристегнул,
– Извини... Ты хоть умывалась сегодня?
– А как же. Вон кувшин. Кок теплой воды принес. Вот зубной щетки нет. Чего нет - того нет. Они хоть чистят зубы-то? От твоей Долорес изо рта не пахло?
Ника откинула занавеску на окне, выглянула. "Санта" входила в гавань, белоснежный Порт-Ройял прятался в зелени тропических деревьев. Влево и вправо от гавани разбросал он свои строения, двух- и трехэтажные дома, великолепные виллы с колоннами, полупортиками и лепными фасадами.
– Какой красивый город!
– Красивый, - согласился Клим.
– Если только издали смотреть.
– Хотя бы издали... И ведь от всей этакой благодати через два дня не останется и следа.
– Сохранятся кое-где домишки, на окраинах.
– А корабли?
– В гавань ворвется волна метров в тридцать вышиной. Смоет, что останется после землетрясения.
– А люди?
– Это уж кому как повезет. Все пойдет, как положено, по истории. Нам нужно загодя унести отсюда ноги.
– Вот то-то, что загодя. А "Аркебуза" не пришла.
– Придет. Обязана прийти. Сундучок с гербом Филиппа Четвертого должен попасть в бухту, еще до цунами. Часы амстердамского мастера Поля Блонделя уже здесь!
– Да, с часами и с сундучком ты здорово придумал. Конечно, историю мы не изменим. Что положено произойти - произойдет. А все же, нельзя попробовать нашу команду спасти? Матросы здесь славные. Смотри, какую мне прелесть подарили.
На столе лежала огромная раковина, блестя перламутровыми боками и растопырив в стороны огненно-красные полированные иглы.