Чтение онлайн

Кастор отводил удары не без труда, потому что их почти нельзя было принимать жестким блоком. Спасала только свойственная Кастору, а по сути определяющая его силу, легкость ног. Словно в танце он отступал, поворачивался, меняя плоскости и углы, уходя с линии атаки. Шаттерцы восторженно восклицали, глядя на великолепное зрелище: яростные атаки Буро против боевого танца Барроумора. Со временем стало очевидно, что Кастор несколько опережает вестерца, мастерски ловя моменты для своих ответных выпадов.

Молниеносные и решающие контратаки, как и искусство смещения, так же были превосходным навыком Барроумора, а вернее высшим выражением эбендорфской фехтовальной

школы. Все инквизиторы проходили через Эбендорф, но далеко не все из них постигали высший курс фехтования, довольствуясь самыми необходимыми азами. Кастор в своё время оказался тем редким типом ученика, который забирает от своей школы всё, что только можно от неё получить.

— Ранил! — зло подтверждал Филипп, каждый раз, когда получал от Кастора чувствительные тычки в туловище или жесткие удары по предплечьям. Лишь один раз ему удалось предугадать смещение Барроумора и от души перехватить его под руку, прямо по животу. В реальном бою, Кастор был бы просто разрублен пополам.

— Вот оно! — хохотнул Филипп.

— Превосходно!.
– значительно ответил комиссар, уже и забывший когда в последний раз получал такой удар на тренировках. — Продолжаем!

Буро и в самом деле начало казаться, что он уже приноровился к манере Барроумора, и сможет его поразить снова. Но, увы, больше такой удачи не случилось, Кастор снова сделался неуязвим.

— Ранен! Ранен! — выкрикнул Филипп еще пять раз, прежде чем его терпению пришел конец.

— Да гори оно всё в аду! — измотанный и взмокший, он просто с размаху вышвырнул свой меч, — Все видели? Этот демон изнасиловал меня, как пьяную доярку!!

Аполлос, пропустивший практически всю схватку, тем не менее успел подойти к её окончанию.

— О, посмотрите, кто у нас проснулся. — уже спокойнее прокомментировал Филипп, подходя к секунданту. — У нас для тебя две новости, и обе не плохие.

— Ну… Я весь внимание. — ответил Аполлос, мельком взглянув на улыбающегося Кастора.

— Первая состоит в том, что я уговорил твоего начальника погостить в Шаттери еще денёк, потому как придурошный Альберт со своими руинами может ждать вас вечно, а у нас между тем намечается праздник.

— Какой же праздник?

— У нас он называется Элай, но что бы тебе было понятнее, день пророка Илии.

— Здесь очень чтут этого святого?

— Ты не поверишь как сильно!

— Помнишь я тебе рассказывал про Лесную Деву? — вмешался в разговор Кастор. — Рано или поздно образ Богородицы совершенно её заменит в сознании вестерцев. С Элаем похожий случай…

— Барроумор, вот зачем ты копаешь так глубоко? — раздраженно перебил его Филипп. — Это просто хороший праздник с местным колоритом. И никаких древних богов! Что бы я даже не слышал про это! Ясно вам?

— Ну… а какая вторая новость? — поинтересовался Аполлос.

— А она состоит в том, что твой начальник самый опасный мечник, какого только носит земля. Без дураков! Я видел много бойцов, я знаю что говорю. Барроумор это… это… Это Барроумор.

— Как я понял, ты пытаешься смириться со вторым местом среди всех мечников? — рассмеялся Кастор. — Увы, всё еще печальнее. В последнем бою, когда мы попали в засаду…

— Слушай, Кастор, давай ты расскажешь свою страшную историю за столом. Я хочу жрать как ликантроп. — снова перебил его Буро и кивнул на Аполлоса. — Да и парень только встал, еще поди не ел ничего.

11. Огни Элая.

После сытного обеда, во время которого Кастор поведал Буро о своей схватке с убийцей-алхиманом, все снова вернулись во двоо.

Филипп уже пребывал в прекрасном расположении духа, совершенно заев горечь поражения нежной и жирной ветчиной.

Между тем, люди в Шаттери действительно готовились к празднику. На веревках висели гирляндами свежепостиранные праздничные одежды, которые должны были просохнуть к вечеру. Разносился вкусный запах горячего хлеба, у двери на кухню теснились в возбуждении несколько рослых разномастных собак, ожидая каких-то обрезков, которые им иногда выбрасывали. Две женщины мели двор, орудуя большими метлами на длинных, в рост человека черенках, поднимая пыль и поминутно разгоняя мельтешащих тут и там кур.

Буро огляделся в полном удовлетворении, потер руки, и вдруг вспомнил кое о чем.

— А свинью закололи? Уже обед, едрить вас демоны, а свинья не готовится! — заорал инспектор на весь двор, и к нему тут же подскочил эконом Прохор:

— Ваше Преподобие, сейчас все организуем, не извольте волноваться.

— Что вы, черти, организуете? Вечером будете сухари трескать! Давайте быстро… Где Геральт?

— Здесь я! Щас… — из столовой вышел лысый здоровяк, уже завязывающий за спиной кожаный мясницкий фартук. — Я собирался прямо после обеда колоть. Доесть не успел…

— Потом доешь… Давай. — буркнул Филипп, и повернулся к гостям. — Свиней у нас колет Геральт, в этом он мастер. Он и с другими тварями хорошо бы справился, но слава Богу, в основном приходится колоть свиней. Вообще красиво всё делает, сейчас сами и увидите.

Справившись с фартуком, Геральт взял в руки огромный двуручный меч, который ему уже откуда-то вынесли, и вместе с ним направился к свиному загону. Там по прежнему лежало две огромной продолговатой туши, все движения которых по большей части ограничивались пряданием ушей, когда на них садились мухи. Лишь изредка эти массивные животные приходили в движение, что бы подойти к лохани с кормом или перелечь с поправкой на движение солнца.

Геральт перешагнул через ограду, подошел к одной из туш, и недолго осмотрев её, взял меч острием вниз и поднял рукоять чуть выше головы, как всегда делают добивая противников лежащих на земле. Одна рука на рукояти, вторая на гарде, словно обнимая клинок.

Неожиданно и резко Геральт присел и обрушил меч вниз, под небольшим углом, так что полоса металла легко утонула в свиной туше. Зверь громко хрюкнул, встрепенулся на мгновение, и тут же вернулся в спокойное состояние, уже мертвый. Вторая свинья, лежащая рядом, кажется вообще ничего не заметила, продолжая свой безмятежный отдых.

— Прямо в сердце? Неплохо. — прокомментировал Кастор.

— А то, и никаких визгов… — ответил Филипп не без гордости.

Само празднование Элая должно было начаться вечером, на закате, и до этого времени Аполлос оказался совершенно свободен. Что бы потратить время, инквизитор решил прогуляться близ Шаттери, осмотреть окрестности, и насладиться уединением на природе.

Взгорье, на котором возвышалась крепость, позволяло обозревать окрестности со значительной высоты, раскрывая вид на кажущийся игрушечным Флаккелок, теснящие его шероховатые покровы лесов, ленточку тракта. В голубеющей дали, если приглядеться в нужном месте, можно было рассмотреть выступающие над лесом башни Армьенской крепости, а чуть дальше, искажая линию горизонта, слегка вздымалась гряда холмов, на которых находился Вокьюр. И над всем этим полотном величаво клубились исполинские массы облачных гор. Холодые голубовато-белые понизу, и согретые теплыми золотыми тонами на вершинах.