Чтение онлайн

***

За окном опустились сумерки, и при теплом свете лучины домовушка сноровисто вышивала обережную рубаху для своей новой подопечной.

Девушки расположились напротив, на тюфяке.

Агнеша мягко расчесывала длинные белокурые волосы новенькой, пока та безучастно глядела в сторону окна, где виднелся сумеречный лес, и неторопливо рассказывала ей про мир, где ей пришлось оказаться.

— Земли здесь поделены на княжества, а все вместе зовутся Сольменией. Когда-то очень давно были они друг от друга опричь да дюже враждовали. Но однажды решили объединиться. Князья и Княгини, что положили конец междоусобицам, с тех пор зовутся Великими. Каждое княжество носит имя одного из них.

Мы живем в Роксанском княжестве — здесь правила Великая княгиня Роксана. Говорят, она была дюже как хороша, — Поделилась Агнеша. — Говорят, что именно она положила начало объединению княжеств. Язык здесь немного похож на наш, ты его быстро выучишь, вот увидишь. А еще здесь встречаются растения прямо, как у нас. Глядишь — и на миг, кажется, будто ты на Солларе... — Агнеша вздохнула. — Ну, про это тебе больше Леся рассказать сможет… А не далеко от нашей заимки стоит дивной красоты город. Он стоит на краю скалы, и со всех сторон его огибает река, которая осыпается вниз белым водопадом. А там, внизу, бьется море. Мы обязательно туда съездим вместе. Улицы в городе все белые-белые, аж сияют, когда светит солнце. Кстати, ты наверное уже заметила, местное солнце отливает желтым. Оно здесь тоже зовется Божьей Колыбелью. Этот мир создали трое Богов, и как и наши, они вышли из яйца, которое стало солнцем их мира.

— Полно болтать, девоньки, — вдруг сказала Верхуслава. — Время сна подошло.

Агнеша кивнула.

— Скоро ты сама увидишь, какой здесь удивительный мир. Наверно сейчас тебе с трудом в это верится, но ты полюбишь его… А теперь, нам уж пора ложиться спать.

Девушка ей так ничего и не ответила. Они молча улеглись вместе спать на тюфяк, и Верхуслава потушила лучину.

Глава 5

Новенькая сидела у окна, грустно положив голову на сложенные на подоконнике руки и смотрела, как поднимается чужое солнце над лесом незнакомого мира, где волей Богов ей пришлось оказаться…

— Агнеша? — тихо позвала она, услышав снаружи шаги.

Девушка выглянула из помывочной, где сейчас замачивала несвежую одежу.

— Ау?

— Там кто-то пришел, — испуганно прошептала новенькая, указывая на улицу и боясь слезть с лавки, чтобы подойти к другому окну.

Агнеша отложила стирку и, вытирая руки о передник, пошла к дверям. Послышался глухой стук шагов по крыльцу.

— У него что три ноги? — испуганно спросила новенькая, присушившись к звукам.

Агнеша удивленно посмотрела на девушку и заливисто рассмеялась. Дверь в баню открылась и порог переступил седовласый старец в длинных светлых одеждах. Борода его мелко подрагивала, будто он сдерживал смех.

— А что, — произнес он на Солларском, приставляя резной посох к стене. — Пожалуй, можно и третьей ногой его назвать — заслужил.

Новенькая смущенно потупилась и стыдливо подтянула босые ступни, пряча их под широкими полами своей рубахи.

— Здравствуй, дитя! — мягко произнес он, подходя к ней ближе и усаживаясь на соседнюю лавку. — Мои имя Гостомысл, я — старейшина этой общины. Мне должно было к тебе наведаться раньше, прости уж старика за медлительность.

Агнеша тихонько выскользнула за дверь.

С приходом старца новенькая вдруг впервые за эти дни ощутила спокойствие. Она не ответила, настороженно поглядывая на незнакомца, но с души будто сняли один из навалившихся на нее камней.

— Ты назовешь мне свое имя?

Девушка медленно кивнула.

— Меня зовут Эфилия.

— Как прекрасный белоснежный цветок из священной рощи Соллары, — кивнул старец. — Скажи, Эфилия, ведомо ли тебе, что ты оказалась под небесами чуждого тебе мира?

— Да, — тихо прозвучало в ответ. — Я больше не вернусь домой? — Она неуверенно подняла взгляд на старца, и в глазах ее заблестела набежавшая влага.

— Увы, это

так, — вздохнул Гостомысл. — Не в наших сила пока открывать двери в между мирами. Но в наших силах научиться жить в новом.

Девушка утерла побежавшие слезы.

— Но не думай, что ты теперь одна. Это не так, — мягко заверил ее Гостомысл. — Здесь живут твои соплеменники. Каждый из них прошел через то, что довелось пережить тебе. Ты не будешь одинока. Наша община — это наша семья. И ты теперь ее часть. Тебе есть с кем разделить и свое горе, и тепло воспоминаний о родине. И, если ты сумеешь его сохранить в своем сердце, то твои Боги услышат тебя и здесь.

— Как же они услышат меня из другого мира? — спросила она.

— Ты дитя своих Богов. Они всегда услышат тебя, — объяснил старец. — Но чтобы продолжать почитать их, мы возвели здесь святилище. Ты всегда можешь туда прийти.

— Спасибо, — прошептала Эфилия.

— Мне отрадно видеть, что для тебя это важно, — кивнул Гостомысл. — Дитя, как тебе думается: всяк ли человек должен быть частью какого бы то ни было рода?

— Как же иначе, — горько ответила Эфилия.

— Как я уже говорил, с самого твоего появления мы считаем тебя частью нашей семьи, — усы его дрогнули, скрадывая мягкую улыбку. — Но семья для нас не пустословие — все вы входите под мое крыло, все вы мои дети... Под ликами Богов я стал главой нашего рода. И каждого принимал в него через священный обряд, дабы Боги видели, что дитя не осталось сиротой в новом мире. Желаешь ли ты войти в него и встать под мою защиту?

Девушка растеряно смотрела на старца и не ведала, что ей ответить. Агнеша, за эти дни не единожды ласково называла ее новой сестрицей, говоря, что она здесь не будет одинока, что совсем скоро она познакомится с новой семьей. Но разве можно назвать семьей незнакомых людей? Как можно так скоро забыть своих родных и принять других?..

— Вступая в наш род, ты не отказываешься от своего, — словно, разглядев ее тяжкие думы, сказал Гостомысл, — а лишь делаешь его больше, как если бы ты вышла замуж. Ведь мужняя жена не отказывается от своих родичей, но становится частью семьи своего супруга, так?

Эфилия задумчиво кивнула.

— У всех должна быть семья. Твоя осталась далеко. Но здесь есть мы, — произнес старец.

В бане встала тишина. Слышно было, как девчушка задумчиво колупает старенькую столешницу, за окном раздавалось мычанье пасущихся коров, слышался шорох травы от гуляющего по земле ветра. Гостомысл не торопил девушку.

— Почему меня не выпускают? — спросила она вдруг.

Гостомысл провел ладонью по длинной бороде.

— А куда бы ты хотела? — спросил он.

Эфилия не нашлась что ответить.

— Тебя никто не неволит, — мягко сказал ей Гостомысл. — Но ответь мне: разве лучше быть одной в неизвестном лесу, чем под крышей радушного дома?

Девушка стушевалась.

— Нет… — неловко ответила она. — Но почему меня держат здесь?

— Чтобы сберечь тебя, — честно ответил старец. — Видишь ли, когда-то между твоим миром и этим были открыты двери, и люди свободно ходили из одного в другой. Но уже много веков миры живут обособленно друг от друга. За прошедшие лета в них успели народиться новые хвори, которые не причинят вреда коренным жителям, но могут легко ввести в тяжелую лихорадку иномирца. Покамест, мы оградили тебя, чтобы сберечь тебя от возможных болезней.

— А что будет потом? — испуганно спросила Эфилия. — Я заболею и умру?

Старец усмехнулся, покачав головой.

— Что ты, дитя. Верхуслава заботится о твоем здравии: сейчас она незримо помогает твоему телу приспособиться к этому миру, чтобы никакие хвори не причинили тебе большего вреда, чем любому, кто родился на этой земле. И я вижу, что здоровье твое крепко. Думаю, завтра ты уже сможешь со всеми познакомиться. — Старец по-доброму улыбнулся. — Как думаешь, ты уже готова?

Девушка неуверенно кивнула.