Леона. Книга 2
Шрифт:
***
— Ну, тише… Тише, Чага! — воскликнул Словцен, попятившись от своей прыткой лошадки.
Застоявшаяся кобыла едва не сбила с ног заглянувшего к ней в денник парня. Лишь только тот успел переступить порог, как в него тут же ткнулась любопытная морда, в поисках долгожданного лакомства.
— Держи, зазноба, — ласково протянул он, вынув из-за пазухи кусок сахара.
Чага тут же потянулась к его ладони и, с удовольствием захрустев предложенной сладостью, позволила погладить себя по морде.
День сегодня выдался знойным, и на улице стояла
Получить вялыми картофелинам по лбу и остальным местам, куда так ловко попадал Дар, друзья успели еще до полудня, когда солнце еще не жгло, пуще раскаленной печи. В избах дел было не много, да и без Леоны со Словценом было кому ими заняться. Словцен обязательств толком не имел, а Леону Гостомысл и вовсе сегодня не звал. Маяться же от праздного безделья друзьям было в тягость и, поймав редкие часы свободного от обязанностей времени, они решили наведаться в конюшни.
Лошади хоть и стояли в тени, а изнывали от жары не меньше людей, потому как крыша конюшни пусть и прятала от палящего солнца, но от духоты не спасала.
Леона мазала морду недовольного Флокса липким дегтем и думала о наставнике. Должно ли ей объясниться с ним по его возвращению? А не прогонит ли, не став слушать извинений? Девушка нахмурилась. Пусть и есть за ней вина, но и сам он не мягкого нрава, если бы он сразу вел себя по-человечески, то и она бы с добром к нему, а не с ворохом подозрений. Сам-то он за оборот и не думал виниться…
Флокс недовольно фыркал и раз за разом пытался увернуться от девушки — запах дегтя был резкий и ему страсть как не нравился.
Леона обратилась к Словцену, чесавшем в соседнем деннике свою кобылку.
— Как думаешь, когда Воимир вернется?
Ей так и не хватило смелости расспросить девушек о нем. А ну как подумают еще чего…
Флокс снова отвернулся, надеясь спрятать морду от вонючей жижи, но девушка была настойчивее — что уж тут поделать, приятного мало, зато гнус в глаза не лезет.
— Мне Нежата говорил, что он обычно на пару седмиц уезжает. — Словцен усмехнулся, проводя по блестящей шерсти жесткой щеткой. — А ты уже верно боишься, что он вот-вот воротится?
Леона неловко улыбнулась и неопределённо повела плечами, согласно качнув головой. Не говорить же, что причиной ее любопытства стали совсем иные переживания, вовсе не связанные со страхом.
— Не волнуйся. Навряд ли он до ярмарок вернется. Уж верно не меньше седмицы еще есть, — заверил ее парень. — Много времени впереди, успеешь передохнуть.
Леона хмыкнула и, продолжая обмазывать Флокса дегтем, скрылась за его крупом, пряча появившееся вдруг смущение.
— Леонка! — внезапно воскликнул Словцен.
Девушка ошалело выглянула из-за коня.
— Чего? — испуганно спросила она у друга.
— Ташка же замуж вышла! — весело рассказал парень. — Тебе Ружена писала об этом?
— Ого! — улыбнулась Леона. — Я еще не читала письмо. А за кого пошла?
— Не знаю, —
пожал плечами Словцен. — Матушка пишет, ненашенский он.Леоне вспомнился короткостриженый мужик, прижимающий к себе нагую Ташу, и она скорее отогнала неприятное воспоминание.
— Он Ташку к себе увез куда-то. Говорят, он из далека. По осени посватался, зимой свадьбу сыграли, — продолжил тем временем Словцен.
— Зимой? — удивилась девушка.
— Ага. Мне тоже показалось чудной обычай, но так, мол, принято там откуда жених родом. Да это ли главное!
— И то верно, — подтвердила Леона с улыбкой. — Главное, чтобы жили счастливо! Я очень рада за нее, — искренне сказала Леона.
— И я! — улыбнулся Словцен. — Свадьба завсегда хорошее дело, — вдруг добавил он и замолчал, искоса глянув на подругу.
— Коли по любви, то уж конечно, — согласилась девушка, выходя из денника, чтобы отнести деготь в складской угол.
— Леона, — неуверенно начал Словцен. Девушка обернулась. — А ты…
— Ребята! — вдруг ворвалась на конюшню Алешка.
Друзья повернулись к рыжей неугомоннице.
— Чего стряслось, Алеша? — спросила Леона.
— Там новенькую сейчас приведут! Всех в общинную избу зовут, встречать ее будем. Побежали скорее! — чуть не прыгала взбудораженная девочка.
***
Друзья заверили Алешку, что сейчас же закончат и поспешат в избу, да отпустили ее бежать к остальным. Девочка сперва порывалась было дождаться их в конюшне, но от нетерпения на месте сидеть у нее не выходило, а ее суетливая помощь больше отвлекла, чем несла пользу, и, сдавшись, она ускакала кликать Прошку.
— Гостомысл говорил с тобой о клятве? — вдруг спросил Словцен, когда они выходили из конюшни.
— Говорил, — подтвердила девушка.
— И чего думаешь об этом? Что за тайны они могут скрывать, что аж клятва нужна, чтоб не дай Боги никто не выведал…
Леона неодобрительно посмотрела на друга.
— Ты что же это, почти как оборот с ними один кров и хлеб делишь, другом обзавелся, а все равно добрых людей в худом уличить пытаешься?
— Почему о худом-то сразу, — уязвленно буркнул Словцен. — Просто неясно мне это. Для чего?..
— Я доверяю Гостомыслу, — сказала Леона, пожав плечами. Она понимала зачем нужна эта клятва, но говорить об этом другу не хотела. Не ее это тайны, не ей и разглашать их. — И если он просит, значит так надо. Ведь он не заставляет, — добавила она, посмотрев на друга. — Он дает выбор.
Словцен тяжело вздохнул.
— Ты принесешь клятву? — спросил он.
— Конечно.
Словцен не ответил.
— Ты ведь так и не рассказала, что тебе удалось разузнать, — напомнил он, чуть погодя.
Леона сдержала кривую улыбку, представив, как бы объясняла другу, что они живут среди иномирян.
— Ты, помнится, и сам собирался парней порасспрашивать.
— Да я в тот же вечер к ним с разговорами пристал!
— И как? Выведал что?
— Не шибко много. Нежата сказал, что Гостомысл видящий, мол, чует людей в окрестностях.