Легенда о Фейлель
Шрифт:
Эливейн стояла, прижавшись спиной к родному и единственному, к потерянному и обретённому вновь. Ей не было страшно: она хотела спасти любимого, а, если не удастся, то умереть вместе с ним.
Эливь чувствовала, как напряжены мышцы Дина, слышала, как безумно быстро колотится его сердце и сколь тяжело его дыхание, видела кровь на запястьях его пражённых рукоятью волшебного меча рук, с ужасом ощущала его боль и понимала, как сильно в нём желание спасти её. Именно это и было разгадкой того, что может спасти Дина: если у него не хватит сил защитить её, то уж подавно не хватит сил на свою защиту.
Лемель
Руки Динаэля дрогнули. Остриё клинка коснулось лифа платья Эливейн. Никто не услышал звука рвущейся ткани, но Дина пронзил насквозь, как ему почудилось, скрежет вспоротой материи. Эливь не шелохнулась. Она просто улыбалась.
И тут Динаэль совершил, по мнению всех, невероятное. Закусив до крови губу, судорожно вздохнув, он вдруг каким-то диким усилием заставил себя поднять окаменевшие от напряжения руки вверх, развернуть меч клинком строго к земле и, рухнув на, казалось бы, уже не способные согнуться колени, вонзил лезвие в каменистую почву. Эливейн, следуя движениям Дина, ловко поджала ноги, и широкий клинок едва задел её пышные юбки.
Несколько секунд в воздухе висела звенящая тишина, нарушаемая только редким хрипловатым дыханием Динаэля. Потом тёмное лезвие осыпалось прахом. За клинком последовала рукоять. Ещё мгновение — и пепел зашипел, запенился и исчез. На месте гибели злой силы на глазах у присутствующих выросли и раскрыли свои цветки два тюльпана — иссиня-чёрный и первозданно-белый.
Динаэль не мог даже опустить рук: одеревеневшие мышцы не подчинялись ему и болели каждым своим миллиметром. Он только перевёл тревожный взгляд вниз, на сидящую перед ним на траве Эливейн, убедился, что она не ранена и прошептал едва слышно:
— Живая…
Эливь обняла его и вдруг почувствовала, как внезапно обмякшее тело Динаэля всей своей тяжестью, медленно оседая, заваливается на бок.
Невидимая глазом волшебная Преграда, защищавшая Зелёную Долину от Чёрного Колдуна, исчезла. Первым, как Стражник Перехода, это почувствовал Оянг. Трое, находящихся в Зале людей тревожно и с надеждой переглянулись. Оянг вопросительно взглянул на сэра Арбениуса, готовый вновь к покорению пространства — теперь к морскому городку…
Динаэль открыл глаза. Он увидел Эливейн и не смел поверить в так желаемое им счастье, боясь ошибиться, разочароваться в своих надеждах.
— Это не бред? — неожиданно робко для себя самого шёпотом спросил он. — Эливь, ты не призрак? Ты не исчезнешь, не растаешь в воздухе от моего прикосновения?
Эливейн не ответила: она улыбнулась и склонилась к его губам. Поцелуй был горячим, не выдуманным.
— Какой же я дурак, — отчаянно проговорил Динаэль. — Сам не смог растолковать своё же предсказание! «Не страшись, что не успеешь, не тревожься, что не сможешь. Всё успеешь и всё сможешь, если не побоишься впустить в своё сердце древнейшее чудо, о котором знает каждый, но часто забывает, что это — чудо, и на какие невозможные, казалось бы, свершения оно способно…» Просто оно рассказывало о многом, о долгом. А я пытался вместить всё в маленький временной промежуток…
Эливейн нежно смотрела ему в глаза.
— Я украл у тебя больше
десяти лет жизни, — горю, сквозившему в каждом слове Дина, не было границ. — Любовь моя, сможешь ли ты хоть когда-нибудь простить меня?Эливь опять наклонилась к его лицу. Её глаза видели искреннюю печаль в его взоре. И она шепнула тихо и ласково:
— И, правда, дурачок… Мне нечего прощать тебе. Ты сделал меня счастливой.
Он хотел что-то ответить, но неожиданная резкая боль, боль физическая, боль в левой ладони заставила его вздрогнуть и сжать губы.
— О! Извини, я хотел аккуратно… — Лемель Тору искренне досадовал на свою неловкость.
Пока Динаэль был без сознания, Лем и Хаим перенесли его подальше от края выступа и бывший тёмный маг срезал остатки прожжённой перчатки с правой руки Дина, обработал страшную глубокую рану, смазал ладонь мазью и весьма умело наложил повязку. Молодой человек, поглощённый сознанием собственной вины перед Эливейн, не заметил, как бинтовали его правую кисть. Но, когда Лемель попытался осторожно снять куски кожи с левой ладони Динаэля, тот невольно вздрогнул.
Хаим взял руку волшебника за запястье.
— Спасибо, — справившись с болью и улыбнувшись, проговорил Динаэль. — Я потерплю… Это от внезапности…
Лем обработал и забинтовал левую кисть Дина.
— А вы ещё убеждали меня в собственном злодействе, уважаемый господин Тору, — сказал Динаэль, пытаясь приподняться и сесть.
Тело ныло. Ноги и руки казались чужими. Хаим помог Дину прислониться спиной к скале. Динаэль посмотрел на море.
— Красиво! — проговорил он. Все тоже посмотрели в темнеющую морскую даль.
— Хаим, — обратился вдруг Динаэль с вопросом, — Вы уже готовы к новому перемещению?
— Да, сэр, — отозвался тот.
Дин улыбнулся.
— Лемель, — спросил он у своего бывшего противника, — Вы согласитесь сократить время своего путешествия в Долину с помощью волшебства любезного Хаима или пойдёте пешком?
— Пожалуй, я прогуляюсь, — ответил Тору, — мне есть над чем подумать.
— Тогда — счастливого пути, — сказал Динаэль, и — до встречи.
— До встречи, — кивнул Лемель. — И — спасибо вам, сэр Динаэль, — добавил Тору, покидая выступ над морем, — Вы спасли меня… от меня самого…
Дин задумчиво махнул рукой…
— Вернулся отец Грегори, — сказала ему Эливейн. — Мы оставили у него лошадей. Может, Оянг пока сообщит ему, что всё в порядке?
— Если это будет не трудно… — согласился Динаэль. — Или я сам… Минут через сорок я смогу переместить нас с Эливь…
— Нам придётся сначала побывать в Долине, — улыбнулась она. — А заставлять волноваться отца Грегори лишнее время тоже не хочется…
— Всё будет, как ты скажешь, — Дин смотрел на любимую и, не задумываясь, готов был выполнить всё, что бы она ни попросила.
— Не волнуйтесь, госпожа, — Хаим поклонился, — мы всё сделаем.
Хаим растаял в воздухе. Эливейн вновь перевела взгляд на Динаэля.
Сэр Арбениус решил, что ждать долее не имеет смысла: пора разрешить Оянгу перенестись к предполагаемому месту закончившегося Поединка. Защитная Преграда исчезла — значит, Динаэль победил. Но жив ли сам победитель?
И тут в центре Зала образовалось лёгкое, беловатое облачко. Дымка рассеялась, Хаим поклонился. Его широкая улыбка была ответом на мучивший всех вопрос.