Чтение онлайн

Эливейн внимательно посмотрела на Дана и села в кресло возле окна.

— Ты молода, — говорил тот, — и красива. Я знаю, ты искренне любила и любишь моего племянника… Но жизнь — долгая штука. А для тебя тем более…

Эливейн бросила вопросительный взгляд на Даниэля. Старец пояснил:

— Продолжительность жизни волшебников и людей немного разная. Ты же стала женой волшебника, и срок твоей жизни тоже увеличился… Но нельзя всё время жить одной тебе, тебе, сильной, здоровой… Нельзя хоронить себя заживо… Посмотри вокруг, ведь ты даже не смотришь, посмотри иными глазами: есть много достойных людей…

Даниэль замолчал,

потому что Эливейн покачала головой. Ей вспомнилось и высказанное Дину желание, и то, как он подправил слова. Теперь она понимала, что, любя всем сердцем и зная об ответном чувстве, Дин не хотел связывать её неволей ни на обычную жизнь, ни, тем более, на долгую… Эливь снова покачала головой и улыбнулась. Она не обиделась, не оскорбилась, не рассердилась: она видела, что Даниэль беспокоится о ней, заботится о её сердце.

— Нет, — тихо ответила она. — Я рада вам, как горячо любимому и доброму члену семьи. Я могу обсуждать с вами всё: и бытовые проблемы, и душевные тревоги. Могу делиться с вами и печалью, и радостью. Я чувствую, что мы — одна семья. Я могу доверять друзьям: и женщинам, — нянюшке, Вивьен, мадам Тору, и мужчинам, — Роливу, доктору Стратору, Хаиму и Оянгу… Но, ни один мужчина не займёт место Дина ни в моём сердце, ни в моей душе, ни в моей жизни, ни в моей постели… Мне нужен только он…

Даниэль подошёл к Эливейн. Та поднялась с кресла. Старик взял обе руки Эливь в свои ладони и, поднеся к дрогнувшим губам, поцеловал. Мадам Фейлель смутилась, как смущалась всегда, когда кто-либо благодарил её.

— Прости меня, Чудо Динаэля, — дрогнувшим голосом проговорил он. — Да хранит тебя Бог…

Динаэль проснулся от стука в дверь. Стояла глубокая ночь. Дин сел на кровати и, убрав за уши волнистые пряди, повязал платок на лоб.

— Войдите, — проговорил он, зажигая свечу.

На пороге появился парень лет двадцати. Дин узнал его, он видел молодого человека в деревеньке на другом берегу широкой реки. И к этому любознательному, явно не глупому и наделённому определённым талантом крестьянину у волшебника был свой интерес.

— Простите… — виновато произнёс ночной гость.

— Что случилось? — Динаэль привык, что к знахарю приходят в любое время: когда необходима помощь лекаря. — Больной с тобой или дома?

— Ещё раз простите, — ответил посетитель. — Никто не болен… Просто я хотел просить вас взять меня в ученики. Я живу за рекой, вы были в наших краях…

Волшебник улыбнулся: он ждал, когда парень сам решит стать на путь врачевателя.

— И ты пришёл с этой просьбой ночью, чтобы никто не видел, как я тебя выставлю? — спросил Дин.

— Надо мной и так все смеются: мол, бабка считалась колдуньей, вот внук знахарем себя возомнил… А ведь я, правда, чувствую, где и что болит, и лечить немного получается…

Динаэль, молча улыбался: парень был трогательно забавен, с по-детски обиженно оттопыренной губой.

— Ну, тогда… я пошёл, — печально свесив голову на грудь, сказал желающий стать учеником знахаря.

— Держи, — Дин достал из сундука в углу лоскутное одеяло и плоскую подушку, развернул на широкой скамье слева от двери тонкий матрас. — Завтра рано вставать. И, пожалуйста, Илис, не храпи.

Парень, поражённый тем, что знахарь знал даже его имя и обрадованный осуществляющейся мечтой, быстро и бесшумно лёг на своё новое ложе и замер, боясь

пошевелиться и, прогневив хозяина, лишиться своего счастья.

Дин задул свечу и уснул.

Как и предупреждал, Динаэль разбудил своего ученика с первыми лучами солнца. Илис вскочил на ноги.

— Каково главное правило лекаря? — полушутя, полусерьёзно спросил знахарь, как только парень протёр глаза.

— Помочь в болезни любому, даже врагу?

— Это похвальное стремление, — согласился Дин. — Но, чтобы лечить других, надо не хворать самому. А, значит?

Илис развёл руками.

— Надо быть крепким, — пояснил знахарь. — Для этого существуют тренировки и закаливание. Купаться — и быстро, — скомандовал Дин всё ещё сонному ученику.

Илис в одних штанах потрусил за Динаэлем по холодным и сырым камням дорожки к реке, где, обрамлённые тростником, виднелись добротные деревянные мостки.

Дин, прямо в одежде и в неизменном линялом платке вместо повязки на голове, с разбегу нырнул в ледяную, как показалось ученику, воду. Илис отважно последовал за учителем.

Купание взбодрило парня, и сонливость ушла…

Так началась ученическая пора будущего знахаря, чья жизнь неразрывно связана с человеческой болью и с неизменным желанием облегчить страдания утомлённого недугом ближнего.

Динаэль работал мотыгой, приводя в порядок слишком разросшиеся на одной из грядок лекарственные травы, и обдумывал варианты того, как ему встретиться с Торубером, не нарушая мирного течения жизни остальных обитателей дворца и соблюдая правила чести. Волшебник уже составил три весьма недурных плана и пытался остановиться на одном из них.

По тропинке от избушки поспешно вышел Илис.

— Учитель, — проговорил он. — Там пришли.

Динаэль закинул мотыгу на плечо и отправился к домику. Ученик шёл рядом, рассказывая о странных, как он считал, посетителях. Дин слушал.

За прошедшие пару лет Илис окреп, возмужал, в его чертах появилась уверенность в себе и своих знаниях, он стал степеннее, даже солиднее.

Динаэль внешне ничуть не изменился: статная фигура, лёгкая и твёрдая поступь, добрая улыбка, умный и печальный взгляд.

На скамеечках возле избушки знахаря расположилась пёстрая толпа богато одетых людей: дамы в пышных платьях и изысканных головных уборах, с множеством драгоценных украшений на каждой и кавалеры в камзолах, расшитых золотом и серебром, в напудренных париках и широкополых шляпах с перьями.

Динаэль безошибочно определил главного и сразу после общего приветствия обратился к нему.

— Добрый день, господа, — слегка поклонился знахарь. — Что угодно Вашему величеству в этой глуши?

Действительно, перед знахарем был король, король Пинна, правитель одной из далёких северных стран. Чуть поодаль в окружении фрейлин сидела на скамеечке очаровательная юная, но очень задумчивая принцесса Квета.

Придворные с любопытством разглядывали Дина: простолюдин, босой, в запачканной землёй одежде, с выгоревшим платком на лбу вместо повязки, он стоял, опираясь на мотыгу и держа старую соломенную шляпу в левой руке. В его лице, в его жестах, в его речи не было и тени смущения или робости от присутствия такого количества знатных вельмож. Знахарь держался свободно и уверенно.