Чтение онлайн

От этого я чувствую себя… нормальной.

Есть в моей беспомощности и другой плюс, спустя несколько дней кухонная служанка Кейли, которая в первый мой день рычала на меня из-за рассыпанной картошки, начинает меня жалеть, несмотря на свою отстраненность. Она нехотя показывает мне, как шинковать лук, и ворчливо проводит меня по огороду, чтобы показать разные травы.

На пятый день она порезалась, и я предложила отвести её в лазарет. Она побледнела, явно в ужасе от темноволосого волка, который там обитает. Я помогла ей обработать рану, чтобы та не загноилась.

После

этого она стала приветливее и даже начала делиться со мной сплетнями.

— И каков Каллум в постели? — спросила она однажды.

— В постели?

— Ну, ты знаешь… в постели.

Я покраснела, вспомнив, что все будут думать, что между нами была близость.

— Кейли! Можем мы, пожалуйста, сменить тему?

Она смеется.

— Вы, южанки, такие стеснительные. Держу пари, он хорош. На твоём месте я бы кричала об этом со всех крыша, заполучив в свою постель такого мужчину.

Вот только Каллум больше не подходил к моей кровати с тех пор, как сделал мне массаж.

Он говорит, что занят. Пытается не допустить, нападение волков на Себастьяна в отместку за то, что он сделал с Райаном. Их лучшая тактика, по его словам, дождаться возвращения Короля Волков, тогда он сможет привести свой план в действие и завладеть Сердцем Луны.

Но дело не только в этом.

Хотя он и проводил время со мной каждый день, ужинал в Большом Зале и поддразнивал насчёт миссис Макдональд, он стал сдержаннее. Определённо стал менее фамильярным и, кажется, избегает прикосновений ко мне.

Я должна радоваться этому. И всё же беспокоюсь, не обидела ли его чем-то. Или, возможно, он просто потерял ко мне интерес.

Как-то раз во время обеденного перерыва, когда Фиона показывала мне конюшни, я спросила о нём.

— Не принимай на свой счёт. — сказала она. — Чем ближе полнолуние, тем сильнее становится волк. Это пробуждает определённые… животные инстинкты.

— Такие как?

— Как потребность охотиться, убивать… трахаться.

Мои глаза расширяются, и я выдыхаю.

— Боже мой!

Она смеётся и лишь пожимает плечами.

— Я просто хочу сказать, что он пытается усмирить в себе волка, когда ты рядом, вот и всё.

В этом, полагаю, есть своя ирония: столько лет я сама подавляла в себе эмоции, а теперь то же самое делает Каллум. Я вспоминаю тот повторяющийся сон, в котором была статуей в дворцовом саду. С тех пор как я здесь, он мне не снится.

И я больше не чувствую себя каменным изваянием.

Наоборот, я словно наконец-то просыпаюсь.

С каждым днём во мне растёт беспокойство. Дикое, тёмное и ноющее. Словно моя душа отзывается на то заряженное напряжение, что пульсирует в стенах замка с приближением полнолуния.

И я чувствую себя живой.

В день полнолуния меня отпустили с кухни пораньше. Видимо, волки постятся днем, а охотятся ночью, поэтому работы нет.

На улице идёт дождь, и я провожу день за чтением.

Мои мысли вновь и вновь возвращаются к симптомам моей матери, и я ищу ответы в бесчисленных медицинских томах, хранящихся в этих покоях. Во дворце к таким

книгам доступ для меня был закрыт, они были предназначены лишь для целителей и ученых мужей, и я надеюсь, что наконец-то смогу найти здесь ответы.

Но сосредоточиться не выходит. Моя кожа чешется, и каждый раз, когда я вижу на странице слово «волк», вспоминаю глаза Каллума. Каждый раз, когда я поворачиваюсь в постели, думаю о том, как он делал мне массаж. Каждый раз, когда до меня доносится запах дыма из камина в нижних покоях, я снова чувствую его аромат.

Наступают сумерки, и моя комната погружается в серые тени. Я как раз читаю о том, как укус волка может пробудить волчий ген в полукровке, как вдруг в дверь стучат. И я роняю книгу.

Я ждала, что в мою комнату войдет Каллум, но вместо него появилась Фиона, держа поднос с хлебом и сыром, а также кувшин со свежей водой. Во мне растет разочарование.

Неужели Каллум не придет ко мне сегодня вечером? Я ожидала его увидеть.

Фиона выгибает бровь, ставя поднос, словно читает мои мысли.

— Он велел передать, чтобы ты оставалась в своей комнате, — говорит она. — Сказал, не выходить ни при каких обстоятельствах.

Выглядела она неопрятнее, чем обычно. Рубашка была расстегнута, а темные волосы рассыпались по плечам. От нее пахло алкоголем, а щеки горели румянцем.

— Где он?

— В ночь полнолуния в лесу проводят ритуал. Все должны быть там, чтобы приветствовать Богиню Луны. Особенно Альфы. — Она облокачивается на письменный стол. — Каллум уже там.

Стараюсь не чувствовать обиды. Стараюсь не чувствовать ничего. Меня не должно задевать, что он прекрасно проводит время без меня. С какой стати он должен обо мне думать? Я всего лишь разменная монета, которую он использует, чтобы заполучить Сердце Луны.

Просто я уже начала думать… Сама не знаю, что. Наверное, это была глупая фантазия, что могущественный Альфа клана Хайфелл может влюбится в избалованную принцессу Южных Земель.

В конце концов, я обручена с другим. Каллум всегда намеревался вернуть меня ему. А я всегда собиралась передать отцу сведения о волках, чтобы избежать своей участи с Себастьяном.

Разве между нами может что-то быть?

Я стараюсь не думать о тех вульгарных намёках Фионы, про желания волков, вызванных полной луной. Если Каллум хочет получить удовольствие, это его право, и конечно желающих составить ему компанию предостаточно.

От этих мыслей что-то тёмное и уродливое сжимается у меня в груди.

— Что вы делаете на этом обряде?

— Пьём, танцуем, и расслабляемся. — Её глаза блестят. — А потом восходит луна… и мы меняемся.

Она отталкивается от стола и направляется к двери.

— Сегодня тебя никто не побеспокоит. Мы все будем охотиться в лесу. Оставайся в замке. — Она кивает на нож для вскрытия писем на моём прикроватном столике. — И держи это поближе.

И оставляет меня одну, чтобы присоединиться к Каллуму и остальным.

По мере того, как в комнате сгущаются сумерки, вместе с ними темнеют и мои мысли.