Изгнанник
Шрифт:
— Кто ты, юноша?
Мальчишки стали говорить наперебой, а профессор жестом велел молчать.
— Как ты сюда попал? — в тишине обратился он к Габриэлю. — Ход к башне охраняют мощные заклятия и ловушки, без проводника сюда не войти.
Габриэль молчал, поражённый образом незнакомца. Вблизи чёрный маг выглядел как обычный волшебник средних лет — седоватый мужчина с возрастной полнотой, что скрывала просторная одежда. Но всё же с ним что-то было не так, не то во взгляде, не то в движениях. Но Габриэль не мог понять, что именно так ему не понравилось. Белая прядь, что смотрелась в кудрях, словно чужая? Аккуратная бородка в штрихах проседи? Или дело было вовсе не в них?
Холодные глаза Сэликена
— Как ты обошёл заклинание и нашу стражу? — в голоса Сэликена отчётливо был слышен приказ отвечать. — Кто тебя привёл?
— Добрый вечер, уважаемый господин маг, — вместо ответа, прошелестел Габриэль, но не поклонился. Продолжил смотреть холодно и покойно.
А мальчики вновь зашептались.
— Тихо! — прикрикнул на них маг и подозвал себе одного, их вожака, чтобы выслушать.
С напыщенное-серьёзным выражением темноволосый юнец сделал шаг вперёд. Его платье было липким и дурно пахло, маг даже попятился.
— Молодой господин уверяет, что оказался здесь случайно. Предполагаю, он мог телепортироваться сюда. Но у него не светятся руки…
— Интересно, — Сэликен окинул Габриэля взглядом с головы до ног. — Ты ведь Манриоль? У тебя герб на рукаве. Пойдём со мной.
Он пошёл впереди, а Габриэль остался стоять. Сэликен обернулся.
— Пойдём! — сказал он громче, и Габриэль пошёл.
Мальчишки тоже пошли за ними, но с небольшим отставанием. Вожак держался чуть ближе, но вскоре и он отстал. Габриэль и Сэликен спустились по винтовой лестнице, освещенной факелами, и оказались в другом коридоре. За узкими незастеклёнными окнами плавало седое и мутное, похожее на облака. Их щупальца заползали в коридор, стелились по ковру и оплетали дверные ручки на противоположной стороне. Габриэль проходил сквозь щупальца, разрывая их, а за его спиной они снова срастались. В этом коридоре было холоднее, и даже зажжённые факела не давали тепла. Подставки для факелов обвивали тощие змеи, чёрные, будто тени в солнечный день. Габриэль задержался, чтобы разглядеть столь искусно выполненную работу, но одна из змей показала алый язык, а другая змея шевельнулась. Габриэль отпрянул, плотнее стянул на себе мантию и догнал Сэликена.
Маг пригласил Габриэля в одну из комнат и запер дверь, велев шедшим за ними мальчикам разойтись по своим комнатам. И ещё добавил что-то про Змеиный Час.
Кабинет мага был просторным с огромным окном, похожим на картину. За окном плыли клочья тумана. Возле окна стоял дубовый стол и два кресла напротив, обтянутые тёмно-зелёным материалом. Ножки кресел и подлокотники оплетали змеи, на этот раз действительно искусственные. Габриэль сел в предложенное ему кресло. Оно оказалось противно-мягким. Вдоль стены стоял книжный шкаф, на корешках обложек предупреждающим красным светом горели защитные руны. «Сто способов использовать кровь», «Сборник заговоров на смерть», «Зельеварение — дар или проклятье?» Заметив, что Сэликен одобрительно смотрит, Габриэль отвёл глаза от книг, вновь переключив внимание на ножки противоположного кресла. Но их загородили ноги профессора — Сэликен сел не в само кресло, а на подлокотник.
— Ты сын Манриоля, — сказал он. — Обездаренный. Пришёл сюда, чтобы пройти ритуал? Кто тебя привёл? Раф? Шалари?
— Я случайно здесь оказался, — Габриэль вдруг заметил, что та змея на ножке кресла, на которую он всё это время смотрел, шевельнулась. Габриэль выпрямил спину и положил на руки на колени. Змея замерла, вновь прикинувшись деревянной, но её первого движения хватило, чтобы Габриэля наконец окатило осознанием: он находится в Башне Чёрной Кобры! В самом сердце обители зла, а горы вокруг замыкают их маленький город в отдельный от Тэо мир. Нежить, тёмные твари, бывшие
люди, обменявшие свои души на змей и силы здесь, рядом. Злословцы и чернокнижники. Убийцы, что ради ритуала принесли в жертву самых близких людей. И Сэликен был одним из них — поражённый грехом и бессмертием древний маг. Взгляд Сэликена, голубой, водянистый и тусклый, безжизненно скользил по Габриэлю, словно пытаясь проникнуть в душу, и от этого липкого, как холодный пот, ощущения, захотелось отвлечься, исчезнуть, оказаться возле отца в его душной и пропитанной ядами лаборатории.— Не оправдывайся, — произнёс Сэликен. — Все вы оказываетесь здесь «случайно».
Он улыбнулся, словно вспомнил, что умеет улыбаться. Его зубы показались Габриэлю синеватыми. А может, так сыграл свет фиолетовых факелов.
— Я хочу домой.
Сэликен поднялся с кресла и наклонился над не-волшебником. Его глаза поглотили Габриэля как омут. Габриэль провалился в них, забарахтался и испугался, что не сможет вынырнуть. Но Сэликен отвёл взгляд, и Габриэль перевёл дух.
— Ты не голоден? — неожиданно спросил Змееносец, сплел в воздухе из лучей магический знак, и на столе возникло блюдо из зажаренного целиком гуся с фруктами и картошкой. Габриэль быстро отвёл взгляд и сглотнул. Запах еды привлекал, но был подозрителен, даже не запах, а неожиданное гостеприимство. Сэликен вдруг нахмурился.
— Ах, воришка! — и неожиданно выхватил у Габриэля из-за пазухи книгу, и не дав ему испугаться, довольно улыбнулся, как кот, слопавший крысу. — «Фамильяры». А говоришь, что не собираешься проходить ритуал. Знаешь, как здесь наказывают за воровство? — Сэликен испытующе помолчал, а затем вернул книгу. — Никак. Кражи поощряются. Возьми. Она твоя.
Его лицо вдруг стало жалостливым.
— Ты ведь, бедняга, все руки себе прожёг? Не волнуйся. На книге больше нет защитного заклинания
Габриэль моргнул и машинально засунул книгу за пазуху.
— Ты ведь голодный, — Сэликен протянул Габриэлю тарелку. — Бедный мальчик, совсем худой, отец, видимо тебя не кормит, — жалостливо говорил Сэликен. — Он совсем забыл о тебе, да? Постоянно занят работой и не знает, как ты по нему скучаешь.
Габриэль не чувствовал вкуса еды и не замечал, как из тарелки исчезают картошка, а налитого сока становится меньше. Он выронил вилку, уже поднося её ко рту, когда понял, что тарелка перед ним опустела. Он не помнил, как ел, но внутри ощущалась сытость, а на губах вкус картошки. Сэликен погладил его по голове. На плечи Габриэля опустился плед, неожиданно стало тепло и спокойно. Габриэль хотел скинуть этот плед, вырваться и бежать, но вдруг посмотрел на свои руки. Они были маленькими, израненными, и такими хрупкими в больших ладонях мага. Сам маг сидел перед ним на полу, гладил его руки, и ласково говорил.
— Он постоянно обещает провести выходные с тобой, но обязательно что-то случается и он уезжает. А ты изо дня в день остаёшься один и борешься с мыслями, что отец тебя не любит. Или любит недостаточно сильно.
— Неправда, — шепнул Габриэль, и воспоминание утопило его в своих холодных объятьях.
Отец собирает волосы в косицу, прощается и уходит на несколько дней, а Габриэль все эти дни слоняется по пустому дому, звонит, пишет и не получает ответа. Спустя время обнаруживает отца непринуждённо пьющего чай на кухне.
— Когда ты приехал!?
— Вчера. Прости, совсем забыл заглянуть к тебе.
И становится больно, обидно и грустно.
А следом другое воспоминание. Как Габриэль приносит обед в лабораторию, а отец выбрасывает содержимое тарелку мусор, затем выставляет Габриэля за дверь и говорит, что занят. И дверь так сильно захлопнулась, словно Раймон выместил на неё всю свою злость.
— Вы… читаете мысли!? — приятное томление стало исчезать. Габриэль выпрямился, и плед сполз с его плеч.