Чтение онлайн

Чеко отставил недопитую банку, и жестом пригласил выйти из-под тента. Я показал ему на наши "Лендроверы".

— Туда.

Сделав шаг, Чеко замер в задумчивости, затем сказал:

— Сто долларов в день. Это моя цена.

— Много… — попробовал было возразить Андреас, и Ганс, судя по всему, был с ним согласен.

— Это моя цена, и я ее стою, — настаивал индеец.

— Ладно, я согласен. Сто, так сто, — закончил я торги. Мне не из своего кармана деньги отдавать. — Садитесь, — подойдя к своей машине, я открыл перед проводником заднюю дверь. Тот молча сел рядом с Кайлом, который снял всю эту процедуру. Де Ла-Санио подозрительно осведомилась:

— Это и есть наш проводник?

Индеец даже не повернулся

к ней, а я ответил журналистке:

— Да, это наш проводник. И не нужно так нервно реагировать на каждое новое лицо, красавица, — после моих слов ее щека гневно дернулась, но я уже смотрел на Иглстона. — Трогаемся.

Спустя несколько томительных минут, вновь переполненных радостно-пьяными людскими рожами, джипы вырвались с площади. Чарли уже достаточно хорошо ориентировался в городе, и уверенно направил машину между домов, стараясь выехать из Ла-Коки в сторону сельвы. В результате мы угодили на плохо вымощенную дорогу, идущую параллельно реке Напо, на берегу которой лежал городишко.

Чеко сидел не раскрывая рта, видимо, ожидая, что мы и без его вопросов объясним, куда нам нужно попасть.

Откинувшись на сиденье, я чуть повернул голову к проводнику, и начал объяснять:

— Ты получишь свои деньги, если доведешь нас вот до этой точки, — и я протянул ему неадаптированную, то есть без спецобозначений, карту Амазонии, на которой был проложен маршрут колонны. — Быть там необходимо как можно скорее, и желательно, окольными путями, — я тут же поспешил объяснить такие странные требования. — Понимаете, Чеко — позволите вас так звать? — мы ученые, и нам необходимо изучить как можно более нетронутую и дикую природу ваших краев. Международный комитет по охране природы отправил нас сюда, чтобы оценить реальное состояние амазонской сельвы. По нашим сведениям, у вас в стране происходит бесконтрольная вырубка лесов. Кроме того, нас чрезвычайно интересует местная фауна. Так что чем дальше мы окажемся от человеческих поселений, тем лучше.

Чеко смотрел на карту, не реагируя на мои слова. Потом, после тщательного изучения клочка бумаги, произнес:

— Однако, далековато вы хотите забраться. Двести сорок километров по прямой, но необходимо учитывать, что в сельве прямых не бывает. Глухие места. Ваши предыдущие коллеги вполне обошлись куда более близкими районами. Вдобавок там, недалеко от вашего пункта назначения — частные владения одного сеньора, который не терпит, когда поблизости от его латифундии шляются подозрительные незнакомцы, простите. Вас даже может не спасти, что вы простые ученые. Он же, извините меня, не будет этого знать, а охрана у него очень нервная.

Я понял, о ком Чеко вел речь, но по легенде я не мог этого знать.

— О ком вы говорите? Он не может так вести себя по отношению к нашей экспедиции — у нас есть все разрешительные документы…

— Его зовут дон Гарсия де Ларинча. Неужели вы о нем еще ничего не слышали? — ответил индеец ровным голосом. — Здесь его все знают, и, пожалуй, даже боятся. Грубо говоря, тут все принадлежит или ему, или его людям. Вы точно не передумаете? Тут были еще и до вас, и до ваших предшественников ученые, какая-то экологическая экспедиция, так они, насколько я знаю, недолго выдержали давление с его стороны…

— Поэтому Комитет нас и прислал, — соврал я на чистом глазу. Я слышал, что о чем-то подобном рассказывал полковник, но он в подробности не вдавался. Нас сюда вообще-то и забросили под видом научной миссии, потому что исследователи за последние годы стали в Амазонии весьма заурядным и привычным зрелищем. Но информации о "предшественниках" нам не предоставляли, она просто не была нам нужна.

Я почти полностью обернулся назад, и прямо посмотрел в непроницаемые серые глаза проводника.

— И отступать мы не собираемся. Так что оставьте подобные советы за рамками наших взаимоотношений.

Вы наняты нами за сто долларов в день, чтобы довести караван до указанной точки, и никуда более. Делайте свое дело, — и отвернувшись, счел тему исчерпанной. Скосив глаза, в зеркало заднего вида заметил, что Чеко чуть пожал плечами, и сунул карту в свою сумку. Журналистка жадно слушала наш разговор, и бросала на меня неприязненные взгляды. Я ей, наверное казался не менее, чем тираном. А я всего лишь выполнял инструкции, делал то, что должен был делать. Впрочем, она благоразумно не вмешивалась, а видеооператор вообще положил камеру на колени, и задремал, хоть это и нелегко было сделать на тряской дороге. А вообще-то, интересно, как Сандра видит всю ситуацию в целом? Я-то привычен к подобному, а ей, наверное, все это напоминает красочный приключенческий фильм, в котором она принимает самое непосредственное участие. Впрочем, о чем это я? Если судить по тем обрывкам историй, что я наслушался о ней от своих более осведомленных друзей, ей такие приключения не в новинку…

Кавалькада наших машин катилась по неровной проселочной дороге, начавшейся сразу за пределами городка. Река вильнула вправо, скрываясь от наших глаз за деревьями, растущими на еще каменистой вследствие близких гор почве. Это еще не джунгли, но их предвестники.

Проселок наверное был, по здешним меркам, довольно крупной трассой, так как нам то и дело попадались встречные грузовики-лесовозы, легковушки и даже вьючные животные с погонщиками. Вдогон нам также плелся, не в силах догнать мощные джипы, какой-то транспорт.

Внезапно слева по курсу я заметил укрытую в густеющем кустарнике заросшую колею. И индеец впервые с того момента, как мы покинули Ла-Коку, подал голос:

— Если вы хотите добраться до нужного места окольными путями, то лучше свернуть здесь. По этой дороге когда-то вывозили лес, но сейчас она заброшена. Езжайте по ней, и с этого мгновения строго следуйте моим указаниям, если не желаете заблудиться.

— Хорошо, — ответил я. — Сворачиваем.

"Лендровер", перейдя на более низкую передачу, рыча вломился по колее в кусты. Следом за нами двинулись по "проторенной" дорожке остальные вездеходы.

— Сколько примерно займет путь до цели? — поинтересовался я у Чеко.

— Здесь очень сложные дороги, и даже на ваших вездеходах путешествие отнимет не менее двух дней. А может быть, и больше. Зависит от обстоятельств.

— Хорошо, — повторил я. — Это терпимо. Я так понимаю, мы едем самым коротким путем?

— Можно сказать и так, — едва ощутимо, одними уголками губ улыбнулся индеец. — Здесь в принципе нет коротких дорог. Любая может стать очень длинной. Это сельва. Никто не знает ее так хорошо, как знаю я, а я знаю о ней очень немного, поверьте.

Повисла пауза, после которой я задал наконец вопрос, который не то чтобы не давал мне покоя, но любопытство все же требовало ответа на него.

— Послушайте, Чеко. Где вы так хорошо научились говорить по-английски?

— Не ожидали от обыкновенного индейца? — как всегда, безэмоционально спросил Легаро. Я совершил пальцами неопределенный жест, и скривил рот в косой улыбке — мол, что уж попишешь, грешен.

— Я закончил Гарвард, сеньор… да, а ведь вы еще не представились. Для меня, конечно, нет большой разницы, но если я буду знать, как к вам обращаться, мне будет удобнее.

Да, высшее образование остро чувствовалось по его речи.

— Меня зовут Кшиштоф Зайновский. Можно просто — доктор Зайновский. — легенда у меня была изготовлена на совесть. Польское происхождение должно было объяснить мой славянский акцент. — Это — Джим, — "познакомил" я индейца с Чарли, который с трудом сдержал предательскую ухмылку. Многим казалось глупой затея с фальшивыми именами. Но Коуни настаивал на этом пункте лично, и всем пришлось согласиться. Значит, были на то веские причины.