Интерполицейский
Шрифт:
— Что?! — возмутилась она, скосив на меня свои потемневшие глаза. — Подчиняться этому грубияну и солдафону? Я не собираюсь выслушивать чьи бы-то ни было приказы!
— Ну уж нет, леди. Вы будете подчиняться, иначе даже ваша чертова протекция не поможет вам! Если же у вас есть претензии к нам, можете предъявить их вышестоящему начальству, решать их не в моей компетенции. Но для этого вам нужно будет вернуться в Европу, самолет, кстати отправляется через полчаса. Но вас он может и подождать. Здесь же вас никто ждать не будет. Впрочем, зато вы испытаете моральное удовлетворение, — в течение всей этой отповеди полковник мило улыбался. Не дождавшись ответа от насупившейся девушки, он твердо сказал. — Вам, мисс, может быть, и кажется замечательным то, что вас допустили до участия в операции.
— Не дождетесь, — пожала плечом Сандра. — Но как полноправный член группы, я хотела бы присутствовать при всех совещаниях и инструктажах. Это часть моей работы, от которой я отказаться не считаю возможным. Сами же просите объективно освещать вашу деятельность, но почему-то активно тому препятствуете.
Льюис помрачнел. Он не любил, когда ему начинали диктовать условия, тем более какая-то стрингерша, которой, по всеобщему мнению, места здесь быть не должно.
Ничем не выдав своего недовольства, шеф ровно произнес:
— Хорошо, можете остаться.
Оператор Кайл тем временем все же отошел к крайнему "Лендроверу". Он аккуратно расчехлил камеру, вставил аккумулятор, и принялся снимать нас.
Стараясь не обращать внимания на эту парочку, полковник повернулся к нам, и начал говорить:
— У нас появились небольшие осложнения. Вчера вечером на латифундию Ларинчи прибыли две вертушки, полные людей. Если одна из них принадлежит самому Ларинче и для нас неожиданностью не является — за его перемещениями ведется круглосуточное наблюдение, то вторая — кладезь сюрпризов. Неизвестный вертолет, с вооруженными людьми на борту, пересек колумбийскую границу, и приземлился в "Дель Лока". Судя по всему, его там не ждали. Но дело не в этом. Вместе с Ларинчей прилетело неопределенное количество боевиков Акбарса. Приплюсуйте к этому не менее десяти человек с неизвестного вертолета. Ваша задача, Беркутов, усложняется. И тем не менее, этот неприятный факт подтверждает, что более медлить нам нельзя.
— Мы готовы к выступлению, — кивнул я.
— Отлично. Дорожные карты для водителей вам выдали? — после моего утвердительного ответа он продолжил. — Тогда по коням. Вся возможная с нашей стороны поддержка уже обеспечена, постарайтесь теперь не сбиться с легенды. Здесь любой местный полицейский может оказаться человеком Гарсии Ларинчи. И ему наверняка будут докладывать обо всех подозрительных личностях. Не забывайте, он не дурак, и все время ждет удара. Здесь его территория, как уже смогли убедиться наши уважаемые коллеги из ОБНОН. Поэтому — не расслабляться! На этом все.
— Разрешите выполнять? — выпрямился я.
— Да.
— По машинам! — приказал я бойцам, только и ждавшим этого приказа. Экипажи уже были определены. Три машины принадлежали моей группе, по четыре человека в каждой, две — группе поддержки под началом полковника. В считанные минуты мы погрузились, ворота ангара раздвинулись и кавалькада джипов покинула его стены, беря курс на восток.
Теперь, к моему облегчению, мы вышли из подвешенного состояния, и включались в действие.
Следом за нашими машинами двигались джипы группы поддержки, которой руководил Коуни. Их маршрут несколько отличался от обозначенного на наших картах. Во-первых, это могло запутать преследователей, если паче чаяний таковые обнаружатся, а полностью возможность слежки не исключалась. Если Ларинча действительно столь влиятелен, как удалось выяснить, то под давлением обстоятельств он будет перестраховываться по малейшему поводу, тут полковник прав. И людей наркобарона вполне может заинтересовать неожиданно прибывшая делегация ооновцев, пусть на первый
взгляд это простые ученые. К сожалению, преступники как никто знают, что первый взгляд слишком часто обманчив.Во-вторых, полковник хотел занять наиболее выгодное для поддержания связи с нами место, и присмотрел для этой цели восточный склон потухшего вулкана Сумако, возвышающийся над амазонской сельвой самым крайним из всех горных пиков местности. Оттуда полковник и намеревался вести с "форс эй" регулярные шифрованные сеансы связи.
До населенного пункта Баэса моя группа и группа поддержки добирались по одной дороге, с получасовым интервалом. Мы шли впереди. От Баэсы команда шефа сворачивала южнее, Коуни ему лишь ведомыми дорогами собирался вести ее к точке развертывания. Ну а мы, делая преизрядный крюк по единственной в этих местах нормальной дороге, должны были добраться до селения Ла-Кока. До которого по фактической прямой было километров чуть поболее трехсот, но на пути этой прямой и лежал пресловутый Сумако. Поэтому приходилось пилить полтысячи верст в объезд.
Выехав из Кито, и не обнаружив признаков слежки, мы полным ходом двинулись на Баэсу. Добравшись за пару часов до этого городка, попали под внимание полиции, заинтересовавшейся кортежем с ооновскими надписями на бортах. Нас тормознули, обыскали (кроме разрешенных законом гладкоствольных ружей, ничего не нашли), попытались забраться в ящики со спецснаряжением. Еле отплевались от них с помощью правительственных документов и увещеваний, что в контейнерах точная, особо чувствительная аппаратура, которой нежелателен преждевременный контакт с внешней средой "во избежание сбоя настройки, а настраивается она лишь в лабораторных условиях". Со скрипом, но прокатило. Недовольные, но бессильные коллеги нас отпустили.
Впрочем, гораздо больше их почему-то раздражало присутствие у нас видеооператора, не расстававшегося с камерой ни на миг. Кайл, ехавший вместе с Алессандрой в моей, головной, машине, и оказавшийся, в сущности, неплохим человеком, снимал все и вся, не жалея пленки. В его объектив попадали дорожные пейзажи, скалистые отроги вулканов, медленно бредущие вдоль дороги караваны лам, сопровождаемые обряженными в яркие шерстяные пончо и небольшие черные шляпы колоритными индейцами. Индейцев здесь было много, ведь они составляли очень большую долю населения страны.
Вот и полицейские не миновали участи угодить на видеопленку. И им так не понравилась перспектива быть увековеченными, что они рады были поскорее от нас избавиться. Странная реакция, заставляющая думать о темных сторонах души служителей закона.
Когда мы уже ехали по узким замусоренным улочкам городка, я не мог избавиться от ощущения, что эти копы не столько работают на вверенное им государство, сколько охраняют покой кого-то из местной теневой элиты. Поэтому появление иностранцев с видеокамерой явно не могло прийтись им по вкусу.
Оставив Баэсу позади, дорога свернула к северу, готовясь обогнуть вулкан. Джипы добавили ходу. Журналистка, давно доставшая свой блокнотик, приготовилась брать у нас интервью прямо на ходу. Но после первых же ее вопросов, касающихся продолжительности нашей службы в "Тени", и подробностей ее появления, а также просьб поведать нам об особо опасных (читай — интересных) операциях я попросил ее больше ничего не спрашивать, так как все это являлось секретной информацией. Девушка поначалу мне не вняла, но я был непреклонен, и ей пришлось смириться с таким положением дел. Она сердито отвела глаза, а потом принялась что-то быстро строчить в блокноте. Ох, чувствую, что мне в ее статье выпадет отнюдь не самая геройская роль.
Через два часа, в окрестностях небольшой деревушки, вокруг которой по полям ползли волы с плугами, управляемые коричневокожими потомками инков, неожиданно наткнулись на передвижной пост дорожной инспекции. Из придорожных кустов, сплошным покрывалом устилавших предгорья Косты, выдвинулась черно-белая автомашина с проблесковыми маячками, замерев на нашем пути. Из нее выбрался подтянутый полицейский. В машине сидело еще несколько.
Инспектор махнул рукой нашей колонне, подавая знак. Чарли, управлявший головным "Дефендером", покосился на меня. Я чуть хлопнул ладонью по "торпеде", разрешая остановиться.