Чтение онлайн

Издевательские интонации Лироя вынудили меня сфокусировать расплывающийся фокус:

– Опаньки! Наш любитель анаболиков достал пугач. У-у-у, мамочки, сейчас наделаю в штанишки от страха!

Бритоголовый парень держал лезвие у горла стоящего на коленях Зарипова. От желания проорать: 'Как на счет инициативы, Ренат? Все еще поощряете?' пришлось отказаться по той же причине - вакуум в легких. Я заново училась дышать. Примерно такое же ощущение, как полгода назад, когда каждое утро я запихивала обратно выкашлянные легкие.

Лицо Кирилла ничего не выражало; он

снял пистолет с предохранителя.

Лирой мгновенно соскреб с голоса издевательские интонации:

– Опусти ствол, Кирилл. Скажите ему, Ренат, скажите, что я не шучу.

Напоминающая кожуру печеной тыквы кожа открылась навстречу лезвию, облачив металл в царский пурпур.

– Кирилл, - сказал Зарипов, - делай, что тебе говорят.

На загорелом лбу блондина блестел пот. Или это дождевая вода? Кадык метнулся вверх-вниз.

– Убери пистолет, - вновь хлопнули резиновые губы. Кажется, лезвие таки причиняло их обладателю некоторый дискомфорт. Приятно знать. Кровь стекала за ворот, алой лавой наползая на золотую иконку, пропитывая мешочек с игральными костями.

Мне показалось или действительно стало холодней?

Я выдохнула полупрозрачную медузу.

Кирилл разжал пальцы, пистолет упал в грязь.

– Послушный мальчик. Держи лакомство.

И Лирой метнул нож. Нож по рукоять ушел в грудь Кирилла. Блондин пошатнулся и опустился на одно колено, затем завалился набок. Он лежал, держась за рукоять, ловя ртом воздух. В его горле булькнуло, и темная густая кровь повалила изо рта. Лирой оттолкнул Зарипова, подскочил к Кире и пару раз познакомил свою ногу с его ребрами, после чего плюнул ему на пиджак и поднял пистолет.

– Впервые за время нашего с тобой знакомства я испытываю к тебе некоторого рода симпатию, и даже уважение. Что это, колотая рана? Это Боженька тебя так поцеловал? Тебе больно? Очень-очень? Хочешь, помогу?
– Лирой положил палец на курок, зажмурил один глаз, шатко-валко целясь блондину в голову.
– У меня есть один универсальный рецепт счастья. Мой папочка не верил ни в какие рецепты счастья. Он страдал от непроходимой злобы и скудоумия, и, даже умирая, умудрился испортить момент, заляпав мозгами весь кухонный гарнитур. Но мы, в конце концов, поняли друга. И с тобой поймем, вот увидишь.

Кира закашлялся.

– Что за манеры! Вонючее очеловеченное шимпанзе и то было более благодарным слушателем, нежели ты. Прости, что ты сказал? Сволочь? Трогательная попытка оскорбить меня.

Зарипов коснулся раны на шее и уставился на красные пальцы. Он все таращил, таращил, таращил глаза на кровь на своей руке.

– Заранее сильно извиняюсь, братюнь, - обратился бритоголовый к Кириллу, - но мне нужен мой нож. Потерпи, ладненько?

Я зажмурилась.

...Вытирая лезвие о брюки, Лирой переключился на Зарипова: пистолет в руке из плоти и крови, нож в руке из ветвей.

Зарипов принял боксерскую стойку.

– Мне всегда нравилась сказка об Оловянном Солдатике, поэтому у меня вопросик, - Лирой вскинул брови.
– Если я прострелю вам коленную чашечку, вы будете также стоять?

– Зачем?
– спросил Зарипов.

–

Что - зачем?

– Зачем ты это делаешь?

Лирой пожал плечами:

– Почему мы делаем то, что делаем? Потому что люди?

– Назови свою сумму.

– Нет-нет, что вы! Деньги меня не интересуют.

– Тогда что?

– Слезы Земли.

– Нет!

Лирой заткнул пистолет за пояс и переложил нож в правую руку.

– Не люблю, - сообщил он, поджимая губы, - когда мне говорят 'нет'.

Зарипов в несколько шагов преодолел разделяющие их метры. Он был ниже Лироя, но габаритней. Гонг! Зарипов сделал выпад левой. И тут же вдоль его локтевой кости открылся длинный глубокий порез, с влажно взблеснувшей костью на дне этого темно-красного каньона.

– Видите, как на меня действует ваше 'нет'?

Зарипов зарычал. Еще один выпад. Еще один глубокий порез.

Лирой может резать Зарипова до тех пор, пока тот не истечет кровью.

– Вы не хотите упрощать это для меня, не так ли? Придется упростить мне. Дамы и господа, Оловянный Солдатик!
– Лирой достал пистолет и прострелил Зарипову коленную чашечку.

Зарипов упал как подкошенный.

– Тише, мы же на кладбище!

Бритоголовый сорвал с шеи Зарипова мешочек, ослабил шнурок и вытрусил игральные кости на ладонь. Подняв голову, встретился взглядом со мной.

Я сжала зубы.

Лирой воспламенился улыбкой 'мой стоматолог - мой лучший друг' и выбросил кости.

Вот так просто. В жизни все самое скверное так и случается - до одури просто.

По телу заструилось онемение; ноги ватные, сложно сжать руку в кулак. Ощущение вроде того, когда ты, подобно шарику в свистке, болтаешься в полудреме - уже не бодрствуя, но еще и не сорвавшись в глубокую-глубокую нору вслед за кроликом, и не начав просматривать эти красочные мультипликационные фильмы, сваренные твоим подсознанием, - сны.

Я не верила своим глазам: чернота стягивалась к памятнику, как вода в воронку. Повеяло зимним холодом, изо рта вывалилась перламутровая зефирина. Когда зефирина рассеялась, и я вновь обрела способность видеть, я пожелала ослепнуть. Давайте на чистоту: мне небо с овчинку показалась.

– И подарочная карта на сто бабосов за то, как провести воскресенье с минимальной пользой для физического и психического здоровья уходит Харизме из Зеро, - пробормотала я, прижимая порезанную кисть к животу.
– Поаплодируем же этой шлепнутой корове!

От пропитанной холодом черноты отделился ворсистый сгусток. Если тьма может отделяться, словно котлета по-киевски под ребром вилки и быть ворсистой. Если это не обман зрения. Черт, слишком много 'если'.

Я захрипела от ужаса и вжалась в ствол дерева, будто могла с ним мимикрировать. Что ж, принимая во внимание тот факт, что мохнатый сгусток стал обретать очертания головы, то впору повысить свои притязания. Например, проснуться.

Но это не был сон, а я не лежала под одеялом, окунув физиономию в подушку, в своей теплой уютной кроватке.