Чтение онлайн

Ее звали Маргарита.

Милана дрожала как в лихорадке, и не только от холода, но и от душащих ее рыданий.

Снежная Королева растаяла.

Я натянула на голову капюшон свитера, сняла кожанку и накинула ей на плечи.

Теперь ясно, чьи похороны я видела. Что связывало Милану и Зарипова.

Зарипов скомандовал:

– Оставьте меня одного!

Лирой будто этого и ждал: схватил меня за руку и, ссутулившись, куда-то потащил. Я попыталась вырваться, но он цыкнул на меня, как на непослушного ребенка. Я не хотела оставлять Милану, но у Лироя на

этот счет было свое мнение.

Не пройдя и пятидесяти метров, бритоголовый свернул на ответвляющуюся тропку.

Мальчик лет десяти сложил ручки в молитве; его проводником был ангел. Лирой усадил меня на скамью возле детской могилы и сел рядом, сжав ладони между коленей. Я смаргивала дождь с ресниц, волосы отяжелели от воды, их можно было скрутить в жгут и выжать, как выстиранное полотенце.

– Он любил ее?
– спросила я.

– Очень.

– Что произошло?

– Самоубийство.

– Почему?

– А вот это хороший вопрос.
– В полутьме воспарила улыбка.
– Рита была особенной девушкой, но вот причина свести счеты с жизнью у нее была откровенно дерьмовая. Впрочем, ничего нового. Случилось то, чего она боялась больше всего.
– Лирой интонацией выделил 'боялась'.
– Смотри.

Он незаметно коснулся меня рукой.

Мир зарябил и рухнул, как занавес.

Грохот аплодисментов.

Прибой.

Мы сидели на скамейке на пляже, а волны накатывали на берег, вороша ракушняк, будто вдова - драгоценные камни. Водная гладь была окрашена в оранжево-красные тона заката. Солнце нависло над горизонтом, словно вывеска 'Земляничных полей' над проспектом. Или эмблема 'Ам-Незии'. Один черт.

– Как я уже сказал, Марго оригинальностью не отличилась. Отчаяние, безысходность, невозможность изменить что-либо, несчастная любовь, предательство близкого человека. Масса банальных, скучных причин свести счеты с жизнью.

Девушка стояла в воде. Ситцевый сарафан белым цветком дрожал на волнах, слегка касаясь длинных стройных ног. В одной руке - полиэтиленовый пакет, в воде похожий на прозрачную медузу. В другой - бечевка, какой в саду подвязывают розы. Она посмотрела через плечо, и достающие до талии платиновые волосы качнулись в такт этому движению. В тени утеса кто-то был. Чайка кружила, кружила, кружила в закатном небе. От тени отделился черный силуэт. Милана была в шортах и майке, сквозь белый хлопок майки просвечивались темные монетки сосков.

– Кукусики, - Милана зевнула. Кошачьей походкой, ступая на носочках, она направилась к линии прибоя.
– Решила искупаться? Как водичка?

– Не подходи!
– выкрикнула ее сестра-близнец.
– Я видела вас с Ренатом!

Милана плюхнулась на песок и принялась массировать ступни.

– Прости, ты что-то сказала?

– Как ты могла...
– Девушка плакала.

Милана отмахнулась от ее слов, как от стайки назойливых мошек:

– На счет денег не беспокойся - я поделюсь. Ты ради денег была с ним, конечно. Деньги, деньги, дребеденьги. Но - дорогая моя, мы родня и всем должны делиться.

Белый бутон платья распускался на воде вокруг Риты. Не прекращая рыдать, она надела на голову пакет и несколько раз обмотала его бечевкой.

– Минутку, - встревожилась Милана, прекращая массировать ступни, - почему бечевка? Изолентой было бы надежнее. Так как вода? Думаю окунуться.

Рита поплыла. Уже невозможно было сказать, где заканчиваются волосы, и начинается платье. В какой-то миг она просто исчезла с поверхности воды, остался лишь белый ситец платья и шелк волос. Но потом не стало и этого. Багряное солнце вспыхнуло, словно финальный аккорд в опере, и рухнуло за горизонт. Море, однако, все еще продолжало пламенеть. С белой лилией где-то там, в жидком багрянце.

Единственная дорожка следов вела к воде. Других следов не было. Там, где сидела Милана, песок был не примят.

– Это была иллюзия, - прошептала я.

– Ш-ш-ш! Сейчас будет самое интересное. Не хватает содовой и попкорна.

– Ты чудовище, - сказала я и встала, чтобы уйти.

Лирой схватил меня за руку и рванул обратно на скамейку.

Смена декораций.

Бедно обставленная гостиная.

Мальчик лет девяти, с ярко-рыжими волосами, пятился от высокого мужчины. В руке мужчина держал молоток.

– Папочка постоянно говорил мне, что я чудовище, - сказал Лирой.
– Однажды он как обычно крепко заправился после работы, что всегда обещало нам с мамочкой веселый вечер. Он взял молоток и сказал: 'Я хочу научить тебя хорошим манерам, сынок. Хочу сделать из тебя человека'.

Мужчина с молотком приблизился к мальчику, задавливая его своим ростом.

– Пора сделать из тебя человека, маленький ублюдок, пора научить тебя уму-разуму.

Он схватил мальчика за волосы и потащил, упирающегося, к обеденному столу.

– Он положил мою руку на стол, - комментировал Лирой, - и одним ударом отбил мне два пальца. Весьма болезненно, должен тебе сказать. Заживает долго.

Я зажмурилась, когда жилистая рука с молотком ринулась к цели. Воздух сотряс пронзительный детский крик. Я открыла глаза. Кровь забрызгала скатерть. Мальчик прижимал искалеченную кисть к животу. В комнату ворвалась рыжеволосая женщина в ночной сорочке.

– Мамочка принялась кричать, - продолжал Лирой, - и тогда папочка решил научить хорошим манерам и ее.
– Мужчина ударил женщину по лицу, после чего замахнулся молотком. Я отвернулась.
– Это было чудесное Рождество. Вся семья в сборе. А теперь ушки на макушки, Харизма. Второй акт.

Песок хлынул отовсюду, занося гостиную, сметая все, кроме нас с Лироем. Стены выстрелили в разные стороны, будто карты из рук фокусника. Лирой похлопал меня по щеке.

Мы вновь были на пляже.

Подняв тучу брызг, Кирилл вбежал в воду и нырнул. Осипшим голосом Милана повторяла одно и то же: 'Рита в воде, Рита в воде...' Зарипов уже добежал до ракушника, когда вынырнул Кирилл и мощными движениями погреб к берегу. Он вышел из воды с Маргаритой на руках, положил ее на песок и стащил с головы пакет.