Чтение онлайн

Древесный человек медленно придавливал меня своим ростом. И ни на секунду, ни на одну гребаную секундочку он не переставал кричать.

Что-то серебристое пронеслось перед моим носом и врезалось в древесного человека. Пламя вспыхнуло и затрещало. Треск взвился такой, будто загорелся сухой подлесок. Лавина панцирных насекомых сошла к моим ногам, будто крысы, бегущие с тонущего корабля. Я отшатнулась от искр и слепящего пламени, прикрывая глаза рукой. Тварь принялась лупить себя руками, пытаясь сбить пламя, закружилась на месте,

как юла, непрерывно воя.

Кто-то положил руку мне на плечо. Я обернулась. Гумилев. В его широко распахнутых глазах плясал огонь, рот приоткрыт, словно ему подкинули неплохую алгебраическую задачку. Каждая родинка чернильной точкой выделялась на невероятно бледном лице. Он был напуган. Интересно, я выглядела также?

Древесный человек врезался в стену и осел на пол грудой лесного мусора. Суча тем, что некогда было ногами, он вновь стал просто кучей лесного мусора. Пламя пожирало его, и вскоре перекинулось на шторы. Гумилев стащил скатерть со стола, попутно опрокинув вазу и подсвечник, и стал бить ею по пламени.

Пантовая зажигалка Гумилева - подарок самому себе - спасла столько жизней.

От древесного человека остались пепел, почерневшие ветви и настил из обугленных панцирей. Многие насекомые, однако, выжили и, пока панцири хрустели под подошвами моих ботинок, в голове очень некстати зазвучал заводной диско-хит 'Копакабана' Барри Манилова.

– Кажется, я больше никогда не смогу спокойно есть морепродукты, - пробормотал Гумилев.

В воздухе стоял запах гнили. Я сглотнула слюну, и это было ошибкой.

– Я тоже.

Пистолет и бутылка выскользнули из рук. Я согнулась пополам, и меня вывернуло наизнанку.

Я отвела Кристину в сторону. Она не смотрела мне в глаза.

– Ты подставила всех нас, - сказала я. Я хотела орать на нее, пока не охрипну от крика, но вместо этого говорила спокойно, весомо, взвешенно. Нервы и испаряющийся адреналин делают с вами такие пакости. Я схватила близняшку за руку и встряхнула. Мой голос ни на йоту не изменился - все такой же ровный, спокойный: - Смотри на меня, черт подери, когда я с тобой разговариваю.

Кровь коркой запеклась на лице близняшки, руки - в высоких вечерних перчатках из струпьев крови, белая футболка порыжела. А в ее большущих глазах стоят слезы. Черт. Я выпустила ее руку и сделала шаг назад. Я не хотела делать ей больно, но обязательно сделаю, если не буду соблюдать дистанцию.

– Харизма, честное слово, я хотела от них избавиться...

Мне было физически больно в данный момент слышать, вникать, принимать ее объяснения, поэтому я подняла руку, обрывая ее:

– Помолчи, пожалуйста. Ты использовала Марселя.

– Я... я не...

– Марсель вернулся за костями, Крис, но одну нарочно оставил. И лишь один проклятый кубик смог породить чудовище, которое этой ночью чуть было не прикончило меня. Он сделал все

это ради тебя. Хотел отгородить тебя от кошмара, в который ты же и втянула его.
– Я вновь предупреждающе подняла руку.
– Не хочу ничего слышать. Древесная тварь говорила о неком Хозяине. Кого призывают кости, Кристина? Я должна знать.

Тень упала на лицо сестры. Она не стала расспрашивать о Марселе. Все правильно, сейчас лучшее, что она может сделать, это исправно отвечать на мои вопросы.

Близняшка произнесла всего два слова:

– Слезы Земли.

– Мне это ни о чем не говорит.

– И слава Богу.

– Кристина!
– Я угрожающе надвинулась на нее. Мы обе одинакового роста и одинаковой комплекции, но сестра съежилась. Значит, достаточно угрожающе.

– Бабуля носила кости с собой - то, чего я никогда не делала. Помнишь, мы недавно спилили сосну на участке? Сосна высохла, внутри ствола - труха. Кости были закопаны под ней.

Я помнила сосну и то, что осталось от нее.

– Слезы Земли просыпался все эти годы.

– Я была напугана, Харизма...

– Марсель помог тебе. И что получил взамен? Вначале лишился ног, потом жизни.

Кристина накрыла лицо руками и зарыдала.

– Марсель не был чтецом.

– Ты тоже не чтец.

– Поэтому я и не прикасалась к костям больше... после похорон бабули. Нельзя позволить Слезам Земли проснуться, Харизма.

Я мрачно ухмыльнулась:

– Скажи это Зарипову.

– Кто такой Зарипов?

– Сукин сын, который бы поспорил с тобой на этот счет. Не волнуйся, ему придется обломаться.

Кончиками пальцев сестра коснулась моего лица:

– Это он сделал с тобой такое?

Я поморщилась.

– И да, и нет. Кости у меня, Кристина, я нашла их в комнате Марселя.

Глаза Кристины расширились до невозможности, она буквально повисла на меня.

– Возьми себя в руки, - процедила я, струшивая ее с себя.
– Для того чтобы сожрать меня, им понадобятся годы. Я же жнец, помнишь такое? Но это не входит в мои планы, нет-нет. Ты слышала, что сказал этот, - я кивнула на горку пепла, подбирая верное слово, - мудила. Нерадушные перспективы. Кости надо уничтожить, и чем быстрее, тем лучшее.

– У тебя не получится.

– Спасибо, черт возьми, что веришь в меня.

– Харизма, я верю в тебя, просто у тебя ничего не выйдет. Думаешь, я не пыталась?

– Надеюсь, ты такая же жалкая, как я о тебе сейчас думаю. Ладно, Крис, если это все...

– Постой.

Она вернулась через несколько минут, неся в руках что-то. Ее руки мелко подрагивали. Я узнала вещицу - замшевый мешочек на длинном шнурке; он висел у бабули на шее, сколько помню ее.

– Как же хорошо, что мы с тобой без проблем делим наследство, - я взяла мешочек.

– Харизма, все это - слезы в море.

– Да, - кивнула я очень серьезно, - слезы в море.