Чтение онлайн

Сильная рука схватила меня за волосы и впечатала мою голову в столешницу. Была скатерть белая, а стала красная. Фокус-покус.

– Выйди!
– Зарипов стоял возле стола и указывал в сторону двери. Не мне, не мне, успокойтесь, а старине Кириллу. Я бы тоже не прочь выйти, разумеется, при условии, что шалун Кирилл останется здесь.

– Но она...

– Кирилл, я не намерен повторять дважды.

– Прошу извинить меня, господин Зарипов.

– Ах ты, гадкий, ах ты грязный, неумытый поросенок!
– тихонечко засмеялась я вслед блондину. Его плечи и шея были напряжены

до предела. Он не обернулся, что далось ему путем нечеловеческих усилий.

Я коснулась носа и не почувствовала ничего, кроме растекающегося покалывающего онемения. Горячая кровь заливала верхнюю губу, капала с подбородка на скатерть, на мои джинсы. Один из официантов принес мне белое вафельное полотенце. Я взяла полотенце, не забыв поблагодарить его.

– Что на завтрак?
– спросила я.

Зарипов со вздохом сел обратно за стол. Второй официант принес новую скатерть. Я так понимаю, теперь надо держать свой кровоточащий и, надеюсь, не сломанный нос подальше от белых поверхностей. Я же не хочу никому испоганить аппетит, правда? Я согнулась пополам и отхаркнула сгусток крови в полотенце. Зарипов принял вид 'ничего не видел, ничего не слышал'.

– Прошу прощения, - сказала я.

– Нет, это я должен просить у вас прощение за Кирилла. Он вспыльчив и, в отличие от меня, с легкостью поднимает руку на женщину.

Что вы говорите. Очень интересно узнать что-то новое. Пожалуйста, продолжайте.

– Тот, кто бьет женщину, - неудачник.

Зарипов вновь вздохнул и бережно передал мне фарфоровый чайничек с кофе.

Как вам известно, рецепторы во рту различают пять вкусовых оттенков: горький, соленый, кислый, сладкий и острый. Остальные вкусовые ощущения спонсирует запах. Ученые утверждают, что около восьмидесяти процентов того, что мы называем 'вкусом', относится к запаху. А теперь представьте, каково было мне с отекшим носом.

Я не притронулась к глазунье, к глазированным грушам, бекону, сыру, но проглотила тост с медом и корицей просто чтобы забить желудок. Кофе прояснил мозги. Обваренная кожа на животе пекла. Держу пари, там уже появились пузыри. Ожог второй степени. Обидно, досадно, но ладно. В повестке дня есть куда более существенные проблемы, чем ожоги второй степени на моем животе.

– Итак, госпожа Реньи, - сказал Зарипов, промакивая губы салфеткой, - если вы не против, я перейду непосредственно к делу. В восемь утра я буду вынужден уйти, поэтому хотелось бы успеть обсудить все с вами.

Я взяла второй тост, полила его медом, откусила, кивнула. Без обоняния с таким же успехом я могла жевать шпаклевочную пену.

– Как вы уже знаете, я предпочитаю нанимать на работу лучших из лучших. Но в последнее время мне не везет - люди не оправдывают мои ожидания.

– Да-да, Ренат, можете не распространяться. Я уже поняла, что вам в тягость видеть меня живой.
– Я улыбнулась с полным ртом.

– Ради Бога, Харизма, поймите меня правильно, но таковы правила, по которым я жил последние двадцать лет.

– У вас хорошие правила, Ренат.

– Этой ночью вы виделись с Лироем.

– Могу я поинтересоваться, на чем основана ваша уверенность?

– Лирой пропал.

– Окей, окей, -

я выставила ладони с жирными пальцами вперед и широченно улыбнулась, - понимаю, к чему вы клоните. Считаете меня опасной.

– Вы отправились искать Слезы Земли.

– Я не ищу Слезы Земли с малознакомыми мужчинами, Ренат. Этому меня в детстве учила мама.

– Достаточно, госпожа Реньи. Я знаю Лироя дольше, чем вас, и угадайте, кому принадлежит мое доверие. Должно быть, ваша маленькая экспедиция увенчалась успехом. Вы нашли то, что искали, после чего избавились от Лироя и забрали трофей себе. Как вам это удалось, госпожа Реньи? Что вы сделали с Лироем?

Я улыбнулась и куснула тост. Зарипов не догадывается, как в действительности обстоят дела. Я, впрочем, не стала ничего отрицать, толку-то. Стоит Зарипову щелкнуть пальцами, и меня вынесут отсюда вперед ногами. Здесь Зарипов заказывает музыку. Очень, очень плохую музыку.

– Если я скажу, что и пальцем ни тронула Лироя, вы не поверите мне.

Резиновые губы отхлебнули кофе, чашечка с легким звяканьем опустилась на блюдце.

Я подалась к Зарипову, отодвигая в сторону тарелку с недоеденным тостом.

– Это правда, Ренат. Я и пальцем его не тронула. Давайте на чистоту: Лирой не был тем, к кому хотелось прикасаться по доброй воле.

– Вы говорите о нем в прошедшем времени.

Я пожала плечами.

– Не хочу портить вам аппетит.

– Вы знаете, что мне нужно, Харизма.

– Обнимашки?

– У вас есть время до...
– Зарипов посмотрел на часы, - семи вечера. Отдадите кости, и мы с вами разойдемся, как в море корабли. Ах да, советую больше никого не посвящаться в наши с вами дела. Иначе я стану о вас плохо думать.

Зарипов смотрел на меня, и я выдавила улыбку.

– О чем вы, Ренат? Я никого не посвящала в...

Слова застряли в глотке - Кирилл ввел в кафе Милану.

Ализариновая красная помада, подчеркивающая лилейно-белую кожу, запеклась в уголке губ. Нет, не помада. То была кровь. Кровь в уголке рта. Некогда безупречная прическа растрепалась, длинная платиновая прядь упала на серебристо-голубые глаза. Глаза как у лайки. Как у младенца.

– Кто это?
– спросила я. Я старалась, чтобы голос прозвучал безразлично.

Кирилл ударил Милану по ногам. Милана упала на колени. Она не вскрикнула. За нее вскрикнула я. Черт.

– У вас есть время до семи вечера, Харизма, - повторил Зарипов, делая маленький глоток кофе.
– Если вы не появляетесь в гостинице 'Интурист' к семи, Кирилл получит свободу действий относительно Миланы. А когда удовлетворит эту жажду общения, поедет за вами. Так что будьте благоразумны. Еще кофе?

Проходя мимо Миланы, я глянула на нее. Затем перевела ставший плоским и злым взгляд на Кирилла.

Как поступить? Отдать игральные кости, позволить Зарипову разбудить Слезы Земли? Или отдать Милану на растерзание блондинистому негодяю?

Ни то, ни другое.

Кира ухмыльнулся, злости в его глазах было хоть ведрами вычерпывай. Я не знала, что сказать, чтобы это не прозвучало избито. Может, рано или поздно ты предстанешь перед Богом? Джонни Кэш сказал все за меня.