Фатум
Шрифт:
— Связаны крепче, чем раньше, — закончила я за него и собрала волосы в низкий хвост.
— Мост между нами восстановился. Теперь он прочный, без единой трещины. — Он не сводил с меня глаз.
На пару минут в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком ложки о края миски.
— Думаю, я должен тебя поблагодарить. Ты спасла меня.
— Не совсем. Просто ускорила исцеление.
Он положил свою большую, теплую и загорелую ладонь на мою — тонкую и чуть более бледную. Это прикосновение, с виду простое, но первое за все эти дни, прошило меня мурашками
— Спасибо, Арья. Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. — Его хриплый голос звучал странно, почти растроганно. Он не выдержал визуального контакта и опустил глаза в тарелку.
Я какое-то время наслаждалась сладким послевкусием этих слов, но вскоре на моем лице снова воцарилась серьезность. Нам нужно было поговорить о том, что отравляло мои сны всё то время, пока он лежал на кровати с закрытыми глазами и сухими губами.
— Никогда больше так не делай, Данталиан. Никогда больше не приманивай монстра, чтобы он не тронул меня. Никогда не ставь себя в положение, где спасаешь меня ценой собственной жизни.
Он недовольно сморщил нос, но, по крайней мере, промолчал. По мере того как он ел, Дэн набирался сил и вскоре уже мог сам держать ложку. Пока я наблюдала за ним, пришло сообщение от Меда: принесли конверт на мое имя. Я почувствовала, как сердце ухнуло вниз, и понадеялась, что на моем лице не отразилась накрывшая меня тревога.
Мед сохранил мой номер только на случай чрезвычайных ситуаций.
Этот конверт явно показался ему подозрительным.
Я резко встала, засовывая телефон в передний карман джинсов.
— Пойду на кухню. Я не обедала, аппетита не было, но, знаешь, глядя, с каким удовольствием ты ешь, я тоже проголодалась, — попыталась я разрядить обстановку.
Он поднял глаза от миски и уставился на меня. — Хочешь немного? Если хочешь, давай пополам.
У меня сжалось сердце, и пришлось бороться с влажной пеленой, застилавшей глаза. Он предлагал мне свой обед после нескольких дней, когда сам почти ничего не ел. Он думал обо мне, хотя должен был в первую очередь думать о себе.
— Нет, Дэн, всё в порядке. Я скоро вернусь, если что-то понадобится — зови.
Он кивнул с почти разочарованным видом. Снова опустил взгляд в тарелку и продолжил есть в полном молчании. Я направилась к двери, стараясь игнорировать чувство вины за то, что оставляю его одного.
Его голос остановил меня у самого порога.
— Мне жаль, Арья.
Я повернула голову и неуверенно посмотрела на него через плечо. — За что?
Он всё еще не поднимал глаз. — За всё. Период сейчас выдался не из лучших.
— Прелесть любых периодов в том, что они не длятся вечно, верно? Пройдет.
Его виноватое выражение лица казалось мне всё более необъяснимым. А уж слышать от него извинения — это было то, чего я никак не ожидала. Тем более что он ни в чем не был виноват.
Ничего больше не добавив, я переступила порог и вышла, закрыв за собой дверь с легким стуком. Я замерла на мгновение, закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Не
знаю почему, но закрыть за собой эту дверь оказалось непривычно трудно. Что-то подсказывало мне: стоит её запереть — и всё уже не будет прежним.Вероятно, это было предчувствие. Просто предчувствие.
На первом этаже, промчавшись так, будто от этого зависела моя жизнь, я нашла Меда; он стоял, прислонившись к кухонной раковине, уставившись в пол с задумчивым видом. На столе лежал красный конверт.
— Мед? — обеспокоенно позвала я.
Сморщив нос, он кивком головы указал на стол. — Это тебе.
Я посмотрела на знакомую черную печать с замиранием сердца; когда я в последний раз читала содержимое такого конверта, моя жизнь перевернулась. Казалось, это было целую вечность назад.
— Ради богов, только не снова. Что еще там такое? — Я взяла его осторожно, будто он мог взорваться у меня в руках, не зная, чего мне хочется больше: сжечь его или прочитать.
— Открой и прочти, но не здесь. Иди во двор, в самое укромное место. Я сделаю вид, что ничего не видел — хочу, чтобы ты относилась ко мне так же, как к остальным.
Мой мозг начал отключаться, отстраняясь от ситуации. — За Данталианом присмотришь?
Он достал из шкафчика бутылку виски. Я посмотрела на него в замешательстве, но он лишь пожал плечами.
— А что? Мы же о твоем муже говорим. По-моему, он заслужил глоточек.
Обычно я бы весело улыбнулась, но не в этот раз.
Каждый шаг по пути во двор давался мне вдвое тяжелее обычного; я остановилась, только когда дошла до самого скрытого угла. Сюда не выходило ни одно окно — я оказалась за сараем для инструментов, который теперь стал спортзалом, где мы иногда тренировались по утрам, но сейчас был уже поздний вечер.
— Прошу, пусть это будет что-то хорошее. У нас и так полно проблем, — прошептала я, закрыв глаза и пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Я достала черную карточку, на которой ярко выделялись белые чернила. И на этот раз края букв были слегка размазаны, словно отправитель снова очень спешил доставить мне послание.
Конверт снаружи был оформлен с маниакальной тщательностью: темно-красный цвет не выдавал отправителя, восковая печать была простой, а кроме неё — только мое имя, выведенное его элегантным почерком, чтобы было ясно, кому письмо предназначалось. Единственный способ понять, от кого оно, — вытащить карточку с вытисненной печатью Астарота и его подписью в конце сообщения. Это было настолько же изысканно, насколько и жутко.
Всё буквально источало власть, которую принц Рот — хотя так его называли только друзья — внушал любому существу.
И я, конечно, не была исключением.
Я прочитала послание с комом в горле.
«Жду тебя в своем кабинете. Как можно скорее. То есть немедленно. Астарот».
— Твою мать! — негромко выругалась я.
Я провела рукой по лицу, не заботясь о том, что размажу макияж. Дурное предчувствие, которое в последнее время часто меня посещало, усилилось, вызвав невыносимую тошноту.