Фатум
Шрифт:
Вероятно, я выронила его во время кувырка и не услышала звона лезвия об асфальт из-за шума, который издавала эта жуткая тварь.
Данталиан с трудом поднялся, я всё еще чувствовала его боль в костях. Понимая, в какой ужасной ситуации я оказалась, он использовал один из своих кинжалов, чтобы нанести себе длинную рану на груди под футболкой, привлекая тем самым внимание Равенера, жаждущего крови.
— Иди сюда… — он сморщил нос от усилия, которое давалось ему даже при простом слове. — …засранец.
— Нет! — запротестовала я, но монстр на меня даже не взглянул.
Он пронесся мимо меня,
Я проскочила мимо монстра и бросилась к своему кинжалу, всё еще лежавшему на асфальте. Схватила его с замиранием сердца, разворачиваясь с намерением бежать к нему на помощь.
Затем я замерла, уставившись на самую страшную сцену, которую мне доводилось видеть до сих пор, и поняла: уже слишком поздно.
Данталиан лежал на земле. Клыки монстра вошли глубоко в его плоть, прямо там, где он ранил себя, чтобы приманить тварь; я чувствовала, как тот сосет его кровь, словно от этого зависела его жизнь. Слизь была на каждом сантиметре его тела, он был буквально погружен в неё.
Яд был повсюду. Повсюду.
Крик, вырвавшийся из его уст в тот миг, когда его захлестнула боль — и она же захлестнула меня, — расколол во мне всё. Не из-за страданий, которые я проживала вместе с ним, а из-за того, что от вида его в таком состоянии меня буквально выворачивало наизнанку.
— Данталиан, — прошептала я побежденно.
Воспользовавшись моментом, когда Равенер отвлекся, повернувшись ко мне спиной ради трапезы моим мужем, я с ослепляющей яростью вонзила кинжал в каждый из тех уродливых глаз, что были у него на спине.
— А ну пошел прочь от него!
Я успокоилась только тогда, когда он превратился в бесформенное зеленое месиво у моих ног, смешавшееся с остатками слизи. С тяжелым сердцем я посмотрела на лицо Данталиана.
Лоб Дэна был покрыт испариной, его естественный цвет лица сменился нездоровой бледностью, губы были сухими и потрескавшимися, а веки он приоткрывал с огромным трудом.
Я не могла его коснуться, не могла ему помочь. Я не знала, что делать.
Пока я в отчаянии пыталась связаться с Рутенисом, чтобы попросить помощи — ведь он был единственным, кто умел водить, кроме нас, — ледяная дрожь пробежала по моей спине.
Никто не знал, куда мы отправились в тот день.
Никто, кроме Эразма, который искал Данталиана, чтобы спросить, где мы, так как по возвращении с пробежки не нашел нас дома.
Глава 21
Лесбия вечно злословит, о мне говорит не умолчено. Пусть я подохну, когда Лесбия любит не меня. Признаки те же и у меня: я ее проклинаю ежечасно. И пусть я подохну, если не люблю ее. КАТУЛЛ
— Откройте эту гребаную дверь! — прогремел Рутенис с тревогой на лице.
Данталиан опирался одной рукой на его плечо, другой — на мое; его массивное тело безвольно повисло между нами, он едва удерживал глаза открытыми. Его кожа была влажной от пота и бледной, как у трупа.
Рутенису, который, к счастью, мгновенно откликнулся на мою просьбу о помощи, пришлось притащить пару ведер воды, чтобы смыть яд, в котором Данталиан был измазан
с головы до пят, и надеть толстые перчатки, чтобы избежать любого опасного контакта.Дверь распахнулась через мгновение — это был Мед, на лице которого читалась такая же тревога. Мы поспешно проскочили мимо него, чтобы уложить Данталиана на диван; Рут устроил его поудобнее, начал стаскивать с него одежду, оставив в одних боксерах, а затем повернулся к Химене.
— Неси полотенца и намочи их в самой ледяной воде, какую найдешь.
Ей не пришлось повторять дважды: она метнулась на верхний этаж, а он повернулся ко мне. Он в упор посмотрел на меня, будто приказывая сохранять спокойствие.
— Первым делом нужно сбить температуру, она слишком высокая.
я лихорадочно закивала, меняя черные перчатки на новую, целую пару. Мед, последовав моему примеру, собрал всё, что соприкасалось с зеленым веществом, стараясь держать это подальше от себя. — Пойду сожгу это.
Я снова кивнула, не в силах сделать что-то еще. Мой разум был затуманен паникой, губы не размыкались, чтобы вымолвить хоть слово, а мышцы казались ватными. Я теряла рассудок, и всё потому, что мне было страшно.
Рут, кажется, заметил мое состояние, подошел и ободряюще сжал мое плечо.
— Эй. — Он слегка присел, чтобы его синие глаза оказались на одном уровне с моими.
Единственное, о чем я могла думать, — как сильно мне хотелось встретиться взглядом с двумя другими, золотыми.
Он заговорил успокаивающим голосом: — Всё будет хорошо, ладно?
— Всё будет хорошо, — механически повторила я, сама в это не веря.
Он выхватил смартфон из заднего кармана и отошел на пару метров, но я даже не обратила на это внимания. Химена вернулась в гостиную и передала мне полотенца, смоченные ледяной водой. Я принялась прикладывать их к горячему, всё еще покрытому потом лбу Данталиана, а затем и ко всему его телу. Мне хотелось нежно погладить его, чтобы разгладить глубокие морщины на лбу, прорезавшиеся от боли, которую я тоже чувствовала.
Она была настолько интенсивной, что перехватывало дыхание, но адреналин действовал как анестезия.
Я держала холодную ткань на его коже в надежде, что это охладит его — температура была слишком высокой даже для нечеловеческого существа. Тихие стоны боли, срывавшиеся с его губ, сжимали мне сердце.
Я занялась остальным телом, прикладывая полотенца к самым важным точкам. — Принеси еще, Хим, пожалуйста, — пробормотала я.
Химена кивнула — кажется, у неё паники было больше, чем у меня, — и снова побежала в ванную. В этот самый момент Рут вернулся к нам, всё еще прижимая телефон к уху, его синие глаза были полны беспокойства.
— Ладно, мы так и сделаем. Ты только поторапливайся. — Он убрал смартфон в карман и подошел ко мне.
— Что происходит? — спросила я, уже на грани срыва.
— Всё нормально, сюда едет ведьма, она поможет. — Я скептически на него посмотрела, ничто не гарантировало мне, что ей можно доверять, поэтому он поспешил прояснить ситуацию.
Больше всего я боялась, что прошлое Данталиана, его образ жизни, может ему навредить. Кто станет спасать того, кто сам обрывает чужие жизни?
— Она моя подруга, ей можно верить. Она только велела не давать ему уснуть.