Фатум
Шрифт:
Мой взгляд упал на страдающее лицо мужа.
Он оказался в этом положении из-за меня, он приманил монстра, чтобы тот не тронул меня. И когда я сама шла по тонкой нити между жизнью и смертью, он заботился обо мне. Теперь я буду заботиться о нем.
Я опустилась на колени, придвигаясь к нему как можно ближе. — Данталиан.
Он ответил невнятным ворчанием, словно говоря: «я слышу тебя».
Я погладила его темные волосы, убирая со лба мокрую от пота челку, которая почти закрывала глаза. Его веки казались тяжелыми, он их почти полностью опустил.
— Данталиан,
Он медленно покачал головой из стороны в сторону, давая понять, что не может открыть глаза и хочет только покоя.
— Нет, Дэн, мне плевать, как тебе трудно. Ты должен оставаться в сознании.
Он отвернул голову, ускользая от моих ласк. Я приняла это как отказ.
— Данталиан. — Мой голос сорвался, я просто не могла смотреть на его мучения.
Рут тоже опустился рядом со мной, пытаясь поймать его взгляд. — Что ты за принц воинов такой, если сдаешься? Не валяй дурака!
Дверь распахнулась с грохотом, и я всем сердцем надеялась, что это ведьма пришла спасти этого демона, который не выходил у меня из головы. Я была глубоко разочарована, когда увидела короткие белые волосы, бледную грудь, руки в татуировках и синие шорты.
Слепая ярость вспыхнула во мне, поэтому я снова отвернулась к Данталиану, чтобы не сорваться. В этот момент только он имел значение.
Эразм подбежал к нам. — Что за херня происходит?!
— На них напал Равенер, укусил его и швырнул прямо в свою слизь. Когда я приехал, он был весь в яду. — Рут посмотрел на меня, удивленный тем, что ответила не я.
— И что теперь? — обеспокоенно спросил Эразм.
Мой голос прозвучал агрессивнее, чем хотелось бы: — А сам как думаешь?
Я чувствовала на себе взгляд Рута, но игнорировала его. — Сюда едет моя подруга…
— Она уже здесь, — перебил он. — Я чую её запах.
Впервые я посмотрела на него. — Как далеко она?
— Около четырех миль.
— Она не успеет, если не поспешит. — Паника вонзила ледяные когти в мою грудь, руки начали нервно дрожать. Когда мой взгляд невольно упал на Данталиана, который теперь лежал с закрытыми глазами, я с силой его встряхнула.
— Только попробуй! Не смей засыпать! — Я была на грани потери рассудка.
— Я заберу её, — объявил Эразм.
Рут посмотрел на него с сомнением. — И как ты это сделаешь?
— Я быстрый, и у меня габариты волка, я смогу донести её на спине. Я справлюсь, доверьтесь мне! — Я смотрела в его голубые глаза; в голове — сомнения, в сердце — надежда. Если я не позволю ему, Данталиан, скорее всего, не доживет до утра.
Эразм был тем чистым небом, что вело меня годами, но сейчас мне отчаянно нужно было, чтобы он стал проводником для другого. Чтобы он спас его так же, как спасал меня.
Я кивнула в знак согласия, и он улыбнулся мне.
Рут же обреченно вздохнул. — Поторапливайся, волк. У нас мало времени.
Эразм быстро скинул шорты, оставшись перед нами голым. Никто из нас не обратил на это внимания: я видела его таким много раз, а Рутенису было о чем беспокоиться и помимо этого. За несколько секунд он превратился в огромного волка с черной шерстью и глазами более яркими, чем в человеческом
обличье.Я смотрела на него сквозь влажную пелену. — Давай, Эразм. Беги, — решительно прошептала я.
Он мгновенно исполнил мой приказ: вылетел в окно и помчался так быстро, что земля задрожала под его весом. Я смотрела ему вслед, пока он не превратился в расплывчатое черное пятно в лесу, окружавшем дом, а затем и вовсе исчез среди высоких темных деревьев.
Я запретила себе тонуть в негативных мыслях, которые не помогли бы мне сохранять спокойствие, и снова опустилась на колени перед Данталианом. Я пропускала пальцы сквозь его темные волосы и промокала кожу холодными полотенцами. Поскольку он меня не слушал и всё порывался закрыть глаза, я начала прибегать к маленьким пыткам — раздражающим, но не болезненным, стараясь удержать его в сознании любой ценой.
Я щипала его кожу, тянула за пряди волос, шептала на ухо.
Он смотрел на меня с чистой ненавистью, растворенной в меду его глаз, потому что я лишала его сна, в котором он отчаянно нуждался, но мне было плевать.
Он мог смотреть на меня с ненавистью, мог оскорблять, мог делать что угодно, лишь бы показать, как сильно я его бешу — главное, чтобы он оставался в сознании и реагировал.
Он мог ненавидеть меня сколько угодно, лишь бы он всё еще был способен на это. Пусть даже всю жизнь.
Я пыталась говорить с ним, отвлекать своими рассказами, но не хотела, чтобы остальные слышали то, что я собиралась сказать, поэтому решила выставить всех и закрыться в нашем собственном пузыре.
Теперь были только он и я.
Я положила голову ему на грудь и посмотрела снизу вверх. Ты помнишь, как мы встретились в первый раз? Когда я сожгла твой тост в качестве косвенной угрозы, но ты застал меня врасплох и всё равно его съел?
Я хмыкнула, хотя внутри меня плескалось море печали, подступившее к самым глазам, где слезы сдерживала невидимая дамба.
А когда ты нашел сходство между Веномом и женщинами, и я посмотрела на тебя так злобно, что, если бы взгляды могли убивать, ты бы рассыпался пеплом?
Я сама не знала, что несу; всё, о чем сейчас заботилось мое сердце, — это дать ему то, за что можно зацепиться, дать слабый свет, который вывел бы его из тьмы. Воспоминания, например.
А когда Эразм купил тот вкуснейший торт, и я не хотела с тобой делиться, помнишь? Тебе, как всегда, удалось меня убедить, и ты даже кормил меня с ложечки, не рискуя при этом жизнью! Сейчас я думаю — кем была та Арья?
Мои мысли улетели к тому, что случилось позже: к поцелую, который изменил все мои убеждения и разрушил былую уверенность; к его мягким губам и сладкому вкусу, напоминающему мед. Ко всему тому, по чему я ужасно скучала и в чем не находила смелости признаться.
Я почувствовала, как задрожали губы, а глаза обожгло жаром.
— Держись, Данталиан. Не существует в мире другого такого демоняки, который готовил бы мне кофе по утрам так же вкусно, как ты, если ты уйдешь, — пробормотала я совершенно разбитая.