Фатум
Шрифт:
Чем больше проходило времени, тем яснее я понимала, насколько он отличается от того образа, что я нарисовала себе в первые дни, и впервые мне было приятно ошибаться.
Я почти пожелала себе ошибаться чаще.
Данталиан спустился вскоре после меня, одетый в те же цвета, что и всегда. Однако на этот раз на нем был облегающий свитер с высоким горлом и элегантный пиджак, придававший ему более грозную ауру, чем обычно. Он подмигнул мне, когда поднял взгляд и обнаружил, что я уже вовсю пялюсь на него.
— Флечасо, если будешь так на меня смотреть, до дыр затрешь.
Я вскинула бровь. — Ну уж нет, такой дар божий грех затирать.
— Ладно! —
Он зажестикулировал как ворчливый старик и вышел во внутренний двор под наш смех.
— Заметила, что тебе нравятся «винтажные» вещи. — Я с любопытством осмотрела его машину — Ламборгини семидесятых годов. Она отливала темным металликом, а сиденья были из оранжевой кожи.
— Я же говорил тебе, что в этом мире мне мало что нравится. — Он подмигнул мне и сел в машину, заводя её с таким ревом, который показался мне сексуальнее чего бы то ни было просто потому, что за рулем был он. Я чувствовала, что у меня проблемы, но решать их не собиралась.
Меня начали раздражать собственные мысли, поэтому я фыркнула и села рядом с ним. — Как думаешь, где может прятаться Адар?
Он гнал на запредельной скорости, прямо как я, направляясь к шоссе. Краем глаза он с любопытством взглянул на меня. — Он знает секреты любого демона, верно? Когда я думаю о нем, то представляю его книжным червем. А черви водятся в библиотеках — там, где можно найти информацию и спокойно поразмыслить.
— Это может сработать. — Я взяла телефон, чтобы найти самую известную библиотеку поблизости, которая закрывается до наступления вечера, поскольку Адар принадлежал к ночным демонам — тем, кто являет свою истинную натуру с заходом солнца.
Сложновато, должно быть, советовать книги в своем естественном обличье, с налитыми кровью глазами и парой отличных рогов на макушке. Я внутренне усмехнулась, представив эту картину.
— Нашла. — Я с энтузиазмом показала ему адрес.
Он выгнул бровь в мою сторону, а затем снова перевел взгляд на дорогу. — Никогда о ней не слышал.
— Она находится на самой знаменитой площади Тихуаны, как ты можешь её не знать?
Я увидела, как он слегка сморщил нос, будто признание давалось ему нелегко.
— Я приехал в этот город только потому, что мне позвонил друг и сказал, что отчаянно нуждается в моей помощи. Гуляя по самым известным улицам, я увидел тебя в том ресторане, и ты меня просто испепелила с первого взгляда — вот я и решил попытать счастья. С того мгновения события вышли из-под контроля. Демон мести вызвал нас и предложил защищать его дочь в обмен на интересную награду, забыв упомянуть такую пустяковую деталь, что она ко всему прочему еще и какая-то опасная ведьма из почти вымершего рода. Потом мы поженились и… отступать было уже слишком поздно. Вот почему теперь я здесь, с тобой, пытаюсь собрать как можно больше существ перед Армагеддоном. Странная штука — судьба, а? — В его голосе звучала ирония, граничащая с горечью.
— Мне жаль. — Я принялась обкусывать кожу у ногтей — привычка, которая выдавала моё смущение. — И что стало с твоим другом?
— Спустя пару дней я выяснил, что это вовсе не было совпадением, как я думал. Он был частью легиона демонов Азазеля.
Я нахмурилась. — И он не мог сказать тебе раньше? Не мог быть честным?
— Нет, Арья. Если ты узнаешь о чем-то до того, как оно случится, ты начнешь так много об этом думать, что в
итоге просто не сделаешь. — Его тон был горьким.— По-моему, между друзьями не должно быть секретов. — Я опустила взгляд на свои руки, и волна печали сжала мне сердце. — Дружба должна быть точной копией любви, но без тех страданий, которые любовь может принести.
— Я никогда не верил ни в любовь, ни в дружбу. Единственный, кому я доверяю, — это я сам.
— А я? — Он на мгновение отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на меня. — Мне ты не доверяешь?
— К несчастью, тебе я доверяю больше, чем кому-либо когда-либо доверял, — ответил Дэн с загадочным выражением лица.
— Почему?
Он снова вернулся к дороге, но казался погруженным в свои мысли. — Потому что в тебе слишком много света, чтобы там нашлось место хотя бы для крупицы тьмы.
— Думаешь, именно это делает нас противоположностями, да? — Он кивнул, как будто это было очевидно, а я лишь покачала головой. — Кажется, я уже говорила тебе: в любой тьме есть свой маленький свет, и в любом свете есть своя маленькая тьма.
— Ты пытаешься преподать мне урок, спрятанный в зашифрованной фразе?
Я закатила глаза из-за его непроходимой тупости. — Именно, Данталиан. Не существует такого злодея, который не мог бы стать добрым, и не существует такого добряка, который не умел бы быть злом. Это всего лишь вопрос веских причин. Но верить, что так называемые «хорошие» не способны быть такими же жестокими, как «плохие», — это просто глупо.
— Есть одна радикальная разница между нами и вами. То, что ставит плохих парней на шаг впереди.
В отличие от меня — я старалась не впихивать нас в ту или иную категорию, чтобы избежать ссоры, — он сделал это без колебаний. И за это заслужил испепеляющий взгляд.
— И какая же? — Я скрестила руки на груди.
Очаровательная улыбка изогнула его губы. — Злодеев не интересует общее благо, спасение мира или что там еще, ради чего вы, герои, приносите себя в жертву. Большинство людей считает, что разница в том, что злодеи не влюбляются, но это не так. Мы любим сильнее, потому что ставим это чувство на первое место. Мы готовы сжечь целый город, сравнять с землей королевство, пытать кого-то голыми руками или убить невинного — лишь бы вернуть свою любовь. И никто бы никогда не ожидал от нас чего-то другого.
— Думаешь, мы, герои, не способны на то же самое? — Он одарил меня скептическим взглядом. — Мы тоже в состоянии вернуть свою любовь, но без ваших варварских замашек!
— Вот именно эти замашки и решают всё! Что бы ты предпочла: парня, который не поставит тебя на первое место и принесет в жертву ради высшего блага, или того, кто позволит злу воцариться в мире, лишь бы спасти твою шкуру?
— Я… — Я нахмурилась, не в силах ответить.
Он хмыкнул и воспользовался красным сигналом светофора, чтобы наклониться к моему уху, прошептав чувственным голосом: — Вот именно, флечасо… вы нас критикуете, осуждаете и даже ненавидите, но все вы жаждете той любви, которую способен дать только злодей.
Когда я повернула лицо к нему, наши губы почти соприкоснулись. — Так же, как всех вас восхищает стойкость, на которую способен только герой, — пробормотала я.
— Знаешь, я так и не понял, героиня ты или злодейка. Надо подумать. — Его взгляд упал на мои губы, и я машинально облизала нижнюю.
— Я могу быть и тем, и другим, Данталиан. — Я смотрела на его мягкие губы с пустотой в груди, понимая, что отчаянно хочу того, чем не смогу владеть вечно. — Тебе решать, какую из них ты заслуживаешь.