Чтение онлайн

– Между прочим, Эрагон спас мою жизнь в Фейнстере, – сказал Сверн.

– Да, и если ты снова расскажешь эту историю, у меня будет несварение желудка на целую неделю.

– Ну, он сделал…

Снова наступила тишина, которую прервал мужчина с глубоким голосом: – Нам нужно что-то, чтобы защитить себя. Вот в чем проблема. Мы находимся во власти эльфов, волшебников – наших и их – и всех остальных странных существ, которые бродят по земле. Это все хорошо и замечательно для таких как Эрагон, но нам повезло меньше. Что нам нужно – это…

– Что нам нужно, – сказал Сверн, – это Всадники. Они бы привели мир в порядок.

– Пфф. Без драконов? Всадник

не может существовать без дракона. Кроме того, мы все равно не сможем защитить себя сами, это и беспокоит меня. Я не ребенок, чтобы прятаться за маминой юбкой, но если из темноты появятся Шейды, мы не сможем помешать им оторвать наши головы.

– Это напоминает мне… ты слышал о лорде Барсте?
– спросил третий человек.

Сверн согласился: – Я слышал, что он съел свое сердце после всего.

– О ком вы? – спросил человек с глубоким голосом.

– Барст…

– Барст?

– Ну знаешь, дворянин с недвижимостью в Гиллиде…

– Разве это не он ехал на лошади в Рамр назло…

– Да, это – он. Так или иначе, он едет в эту деревню и приказывает, чтобы все люди присоединились к армии Гальбаторикса. Только, люди отказываются, и нападают на Барста и его солдат.

– Смело, – заявил человек с глубоким голосом. – Глупо, но смело.

– Ну, Барст был умнее их. Он расставил лучников, перед тем, как вошел в деревню. Солдаты убили половину жителей, а остальных оставили на волосок от смерти. Не удивительно. Потом Барст нашел лидера – человека, который начинал борьбу – взял его за шею и голыми руками оторвал ему голову!

– Нет.

– Как цыпленку, а что еще хуже – он приказывает заживо сжечь всю семью этого человека.

– Барст должен быть столь же сильным как ургал, чтобы оторвать голову человеку, – сказал Сверн.

– Возможно есть какая-то уловка.

– Может, магия? – спросил человек с глубоким голосом.

– По всеобщему признанию, он всегда был очень-очень сильным и умным. Когда он был еще молодым юношей, он сказал, что убил раненного быка одним ударом кулака.

– По-моему, все еще похоже на магию.

– Это потому, что ты в каждой тени видишь злых волшебников.

Воин с глубоким голосом хмыкнул, но ничего не сказал.

После этого люди разошлись на свои патрулируемые участки, и Эрагон больше ничего от них не услышал. В любое другое время их разговор, возможно, встревожил его, но поскольку он медитировал, то оставался невозмутимым, хотя он попытался запомнить, что они сказали, чтобы позже рассмотреть это как следует.

Как только его мысли пришли в порядок, и он почувствовал себя умиротворенным и расслабленным, Эрагон вновь блокировал свое сознание, открыл глаза и принялся медленно растирать ноги, восстанавливая работу мышц.

Краем глаза он заметил пламя свечи и около минуты наблюдал за ним, с восторгом наблюдая за пламенными метаморфозами.

После Эрагон прошел к месту, где лежали седельные сумки Сапфиры, достал перо для письмо, кисть, пузырек чернил и листы пергамента, которые он взял у Джоада несколькими днями раньше, а заодно и копию Домиа абр вирда, которую старый ученый отдал Эрагону.

Вернувшись к кровати Эрагон отложил тяжелую книгу подальше,чтобы на неё не разлились чернила.Он положил свой щит на колени как поднос и расположил листы пергамента на поверхности.Резкий дубильный запах заполнил ноздри. Эрагон открыл крышку и макнул перо в чернила.

Он дотронулся до пузырька пером, чтобы часть чернил стекла обратно, и потом аккуратно провел первую полоску. Перо слабо поскрипывало,

когда он писал руны своего родного языка. Когда он закончил, Эрагон сравнил их с записями предыдущего дня, чтобы понять улучшился ли его почерк – он улучшился совсем на чуть-чуть – так же как и руны из Домиа абр вирда, который он использовал как учебник.

Эрагон просмотрел алфавит трижды, обращая особое внимание на слова, которые вызывали затруднения. Потом он принялся записывать свои мысли и наблюдения относительно сегодняшних событий. Упражнение было полезным, не только потому, что позволяло Эрагону практиковаться в написании писем, но и лучше понимать все, что он увидел и сделал в течение дня.

Это было сложно,он начал писать потому,что у него был стимул. Кроме того это напомнило ему о Броме, о том как старый рассказчик учил его значению каждой руны. Это давало ему почувствовать близость с отцом.

После того как он записал все что хотел, Эрагон вымыл перо, взял кисть и лист пергамента, который уже был исписан наполовину рядами глифов древнего языка.

Способ письма эльфов, Лидуэн Кваэдхи, было гораздо труднее воспроизвести, чем руны своей собственной расы, благодаря сложным глифам и плавным формам. Тем не менее, он продолжал по двум причинам: ему необходимо поддержание близкого знакомства с рукописью. И если бы он собрался написать что-нибудь на древнем языке, он решил, что разумнее сделать это в такой форме, чтобы большинство людей были не в состоянии прочесть это.

У Эрагона была хорошая память, но он понял, что начинал забывать много заклинаний, которых ему когда-то давали Бром и Оромис. Поэтому Эрагон решил составить словарь известных ему слов древнего языка. Хотя это была очень оригинальная идея, он недооценивал значение такого материала до недавнего времени.

Он работал над словарем несколько часов, после чего положил свои записи в седельные сумки и достал Элдунари Глаэдра. Эрагон попытался вновь разбудить старого дракона, но потерпел неудачу. Однако Эрагон не сдавался. Сидя рядом с ящичком, он читал вслух про обряды и ритуалы гномов из Домиа абр вирда, с которыми Эрагон был незнаком, до очень глубокой ночи.

Затем Эрагон отложил книгу, погасил свечу и лег на койку,чтобы отдохнуть. Он бродил по фантастическим видениям в своих снах наяву, но это длилось недолго, лишь только начался рассвет, он тут же проснулся и встал, чтобы начать новый день.

Было утро, когда Роран и его люди достигли шатров у дороги. Лагерь казался серым и расплывчатым, что уменьшало видимость. В миле отсюда на юге находился город Эроуз, но Роран смог различить только общие очертания: стены, белые как снег, лестничные площадки с пролетами и много плотно построенных каменных башен.

Роран держался за седло, когда они скакали в лагерь, их лошади выглядели уставшими. Патрульный – мальчик – подбежал к Рорану и схватил уздечку в руки, натягивая ее, пока лошадь не остановилась.

Роран уставился на мальчика, не уверенный, что только что произошло, и после долгой паузы прохрипел: – Приведите ко мне Бригмана.

Не говоря ни слова, мальчик побежал между палатками, поднимая босыми пятками пыль.

Рорану казалось, что он ждал около часа. Тяжелое дыхание лошади соответствовало движению крови в его ушах. Когда Роран смотрел на землю, голова начинала кружиться. Где-то послышался звон шпор. Приблизительно дюжина воинов столпилась вокруг, облокотившись на копья и щиты, их лица выражали любопытство.