Экспансия - 2
Шрифт:
– Ну, как же! Такой красный, угловой, там еще внизу аптека?– Штирлиц и г р а л снисходительно, ему это было просто, жизнь прошла в такого рода игре, будь трижды неладно это постоянное лицедейство, приучающее к тому, чтобы настраиваться на каждого человека, который приближается к тебе ближе, чем ты считаешь это возможным. Самое страшное, если в тебе рождаются стереотипы: можно проглядеть врага и пройти мимо друга последнее, кстати, страшнее.
– Да, вообще-то, да, - растерянно ответил Джэк Эр, который ни разу в Оттаве не был.– Сейчас я вернусь. В туалет схожу, ладно?
– Я подержу ваше место, - пообещал Штирлиц, - здесь очень непоседливые люди, стоит отойти, как сразу же занимают стул...
Парень
Он положил на столик доллар, быстро поднялся и, вбирающе разглядывая людей в зале ожидания, - тот, кто слишком резко отведет глаза, скорее всего и есть тот и с к о м ы й второй - бросился к выходу.
Такси - огромный <Плимут> без переднего левого крыла - стояло возле дверей. Шофера за рулем не было. Штирлиц распахнул переднюю дверь (вообще-то здешние шоферы не любят, когда пассажир едет рядом: здесь врожденно почтительны к тому пассажиру, который сидит сзади), потянулся к рулю, нажал на сигнал и даже испугался того лающего рева, который вырвался из-под капота.
– В чем дело?– Штирлиц услыхал у себя за спиной сердитый голос: Что случилось?
Он обернулся: шофер медленно поднимался с заднего сиденья - спал, видимо, - лицо помятое, потное, волосы слиплись, цветом - воронье крыло, такие же смоляно-черные, но с каким-то глубинным серебристым отливом.
– Кабальеро, мне надо срочно отъехать отсюда, - сказал Штирлиц.– Я не хочу, чтобы меня увидели в этой машине. Держите деньги, - он протянул ему тридцать песо, - и поторопитесь, в дороге я объясню вам причину.
Как и всякий испаноговорящий человек, шофер обожал интригу и тайну; от сонливости его не осталось и следа, он мигом очутился на своем месте, включил зажигание и резко тронул свой грохочущий, как консервная банка, <Плимут>, нажав до отказа на акселератор.
Штирлиц посмотрел на часы: прошло две минуты. <Писай, милый, подумал он о сыщике, - не торопись, тебе надо как следует облегчиться, когда-то еще придется, предстоит хлопотный день, бедолага>. Он оглянулся: у дверей маленького аэропорта пока еще никого не было. <Парнишка выскочит через пару минут, - понял он, - только бы не подъехало какое такси; если не будет второй машины, можно свободно ехать в город, останавливаться возле автобусного вокзала и садиться на первый попавшийся рейс, который идет на юг, куда угодно, только на юг. В Кордову я должен приехать один, если только Райфель сказал Роумэну правду и там именно обосновался особый нацистский центр>.
– Сеньора преследуют?– спросил шофер.
– Да.
– Полиция?
– Ну, что вы... Неужели я похож на преступника?
– Соперник?
– Ближе к истине.
– Сеньор прибыл из Испании?
– Да.
– Я бывал в Испании.
– Как интересно... Где же?
– В Барселоне. До того, как я смог купить машину и лицензию, я плавал на сухогрузах. Хотите остановиться в нашем городе?
– Да. Лучше, чтобы моя подруга приехала сюда... Сколько времени сюда идет автобус из Буэнос-Айреса?
– Депенде'... Часов тридцать, кажется...
Точно не знаю... Поселитесь в отеле? Или отвезти в пансионат?_______________
' Д е п е н д е (исп. оборот) - зависит от чего-либо или кого-либо.
– В центр. Там я определюсь.
– Хорошо, - шофер посмотрел в зеркальце; на шоссе всего лишь три крестьянские повозки, два велосипедиста и никого больше.
– Пусто?– спросил Штирлиц.
– Мы оторвались, - ответил шофер, но> тем не менее, еще круче поднажал на акселератор; машина загрохотала совершенно угрожающе.
– Не развалимся?– поинтересовался Штирлиц.
Шофер пожал плечами:
– Может отвалиться правое крыло, но это не опасно.
– Лучше бы избежать этого.
– Тогда не будет хорошей скорости... Да и вообще я не очень-то понимаю, зачем нужны крылья? Чем больше обдув - тем лучше для деталей. Мой коллега Фернандес - он тоже ездит на <Плимуте>– позавчера приварил крылья, и у него тут же стали сдавать баллоны. Три раза пришлось менять их, представляете? Три раза за один день! А ведь сейчас наступает лето, согласитесь, корячиться под солнцем - работа не из приятных.
– Сколько такси в городе?
– О, масса! Уже пятнадцать. А еще два года назад было всего пять. Тут работал один <гринго>, взял лицензию на уборку города, ну, он и объяснил, как выгодно истратить деньги на такси, чтобы выгадать время на бузинес.
– На что?– Штирлиц снова оглянулся - все чисто, шоссе пустое.
– На бузинес, - повторил шофер.– На языке <гринго> это означает <дело>.
<"Бизнес", - понял Штирлиц и в который раз подумал - бедные немцы... Гитлер огородил их колючей проволокой от мира, тоже произносили иностранные слова по-написанному, вот только "бузинес" все-таки их минул, это слово было на с л у х у до тридцать третьего, множество американских фирмачей жило в Германии, особенно в Гамбурге и Бремене. Сколько же времени Гитлер мог бы эксплуатировать талант народа, не сломай мы ему голову? Да, немцы очень талантливая людская общность, к тому же от природы наделенная дисциплинированностью, - поди, не наработай ее в себе, как уживешься на том небольшом пространстве, которое отпущено ей историей?! Вмиг передрались бы! Да, немцы умеют работать так, как мало кто умеет, но, ведь получи они возможность лучше и больше знать, что происходит в университетах Штатов, Союза, Лондона, как бы они могли рвануть! Действительно, кого хочет наказать бог, того он лишает разума...>
Он вышел из машины в центре, возле отеля <Трес рейес>, подождал, пока шофер отъедет, заглянул в лавочку, где продавали продукты, поинтересовался, как найти автобусную станцию, пришел туда (<Какое счастье путешествовать без чемодана и сумки!>), посмотрел расписание, обратился к старику в широкополой черной шляпе, сидевшему с большим баулом под навесом, выставив ноги на солнце, и попросил у него совета, как лучше добраться до Санта-Фе (Кордову называть не стал. <Черт его знает, этот америкашка вполне может приехать сюда через двадцать минут. Господи, надо поскорее отсюда убираться!>). Выслушав его совет <взять поезд>– можно поспать и не так трясет, как в автобусе, - отправился на вокзал, благо он был всего в трех <блоках> от лавки.
<Надо запомнить, - подумал Штирлиц, - м е л о ч ь - основа основ моей профессии. Впрочем, какая у тебя сейчас профессия, нет ее. Разве понятие "беглец" можно определить профессией? Это состояние. А оно не может быть бесконечным. Стоп, - сказал он себе, - хватит! Не смей об этом. Ты в деле, им и живи! А если так, то запомни, что "блоком" здесь называют промежуток между двумя улицами; в Испании распространено "близ", "около", "наискосок"; тут же заметно американское влияние, никакой приблизительности, количество блоков - и все в порядке, только держи в памяти, не заплутаешься>.