Экспансия - 2
Шрифт:
– Не теряйте лицо, Ригельт, - поморщился Лангер.– Ни вас, ни меня не убьют, мы нужны им живыми. Вы, как и я, в дерьме, не марайтесь еще больше. Берите на себя Фрица, это нужно им для того, чтобы крепче нас держать, неужели не понятно? Все знают, что у меня не хватит силы его убрать, я из другой породы, зачем лжесвидетельствовать?
– Помолчите, - сказала Криста.– Я должна поменять пленку в диктофоне.
– В том, что сказал Лангер, - заметил Роумэн, как-то наново рассматривая Ригельта, - есть резон. Он дает вам дельный совет, соглашайтесь. И развяжите вашего друга... Вот так, молодец... Лангер, когда вы узнали, что ваш телохранитель осужден к повешению в Кракове?
– Месяца два назад.
– А точнее?
– В начале октября сорок шестого года.
– Так, может, мы сформулируем ваше показание иначе? <Я, Лангер, штурмбанфюрер
– Я перезарядила пленку, - сказала Криста.– Пусть говорит.
– Вы согласны с моей версией, Лангер?– спросил Роумэн.
– Я скажу то, что вы требуете.
– Ну, и прекрасно. Только добавите: проверив р а б о т у Ригельта, я лично похоронил Продля, так как Ригельт почувствовал себя плохо после ликвидации. Да?
Лангер с трудом поднялся, раскачиваясь, приблизился к стене и, закрыв глаза, вздохнул; постоял недвижно, потом, повторив - слово в слово - то, что продиктовал ему Роумэн, спросил:
– Теперь мы свободны?
– После того, как собственноручно напишете это же, - да, - ответил Роумэн.
– Я напишу, - кивнул Лангер.– Только вам - хотите вы того или нет придется ответить мне на вопрос: я обязан поставить мое руководство в известность о случившемся, если меня, вдруг, спросят?
– А кто вас может об этом спросить?– Роумэн пожал плечами.
– Тот, кто поддерживает контакт с вашими людьми. Или все происшедшее здесь и в Игуасу ваша личная инициатива?
– Если вы поставите в известность о случившемся, - сказала Криста, вас уберут так же, как убрали Гаузнера. Это говорю вам я, его агент. Я работала с вами в Лиссабоне против этого господина, - она кивнула на спящего Спарка.– Я с американцами - поэтому жива, здорова и благополучна. Еще вопросы есть?
Роумэна поразило то, как Криста произнесла эту фразу; закрыл глаза, полез за сигаретами.
– Вопросов больше нет, - задумчиво глядя на Кристину, ответил Лангер.
<Только бы он не начал спрашивать ее, - подумал Роумэн, - только бы он не стал интересоваться ее р а б о т о й, я не смогу это выдержать, это как разорвать мне грудь и вынуть сердце>.
– Отведите Ригельта в чулан, - попросил он Кристину; говорил сухим, начальственным тоном.– Подождите там час, - пояснил он Ригельту, - потом я освобожу вашего начальника, и мы продолжим беседу с вами.
Поддерживая локтями сползавшие брюки, Ригельт, шаркая ногами, словно старик, вышел. Кристина шла сзади, упираясь ему в голову пистолетом. <Он может играть слабость, - подумал Роумэн, - а когда закроется дверь, кинется на нее, он - может>.
– Стой!– крикнул он сорвавшимся голосом.– Стоять!
Криста испуганно обернулась. Ригельт, вжав голову в плечи, резко согнулся, видимо, опасаясь выстрела в затылок.
Лангер усмехнулся:
– Он не станет нападать на девушку. Он теперь ваш. С потрохами.
– Как и вы, - ответил Роумэн, оставил Кристину в подвале, сам запер Ригельта в чулане. Тот шепнул, что потом, когда они останутся одни, расскажет еще кое-что: <У меня есть многое, о чем надо рассказать>.
Роумэн вернулся в подвал, сел возле спящего Спарка и сказал:
– Ну, а теперь давайте говорить как члены одного содружества, Лангер. Ваша история - с самого начала. По дням. С девятого мая сорок пятого. Как удобнее: сначала написать, а потом наговорить на пленку? Или наоборот?
– Я буду это делать одновременно. Вы же видели мой почерк, он вполне разборчив, пишу я быстро, говорю медленно. Только, в отличие от Ригельта, который ошалел от животного счастья, мне бы хотелось выйти на улицу, снять брюки и вымыться...
– Перебьетесь, - жестко сказала Криста.– Свое дерьмо не пахнет.
– Он думает о нас, - Роумэн улыбнулся Кристе.–
Пойдемте, Лангер. Здесь, правда, нет водопровода, но я видел бочку, ночью прошел дождь, вода прекрасная, пошли.<Двадцатого апреля, когда русские танки были на ближних подступах к Берлину, мой непосредственный руководитель Бист вызвал меня к себе на конспиративную квартиру и сказал, что по решению группенфюрера СС Мюллера я должен немедленно уходить из города и пробиваться на юг. Он вручил мне паспорт на имя Густава Лингера и документы, удостоверяющие, что я освобожден союзными войсками из концентрационного лагеря "Пу-зет 41-12" семнадцатого апреля; арестован гестапо 21 августа сорок четвертого года за принадлежность к группе лиц, покушавшихся на жизнь Гитлера. В справке было также сказано, что я подозревался гестапо в тайных контактах с моей двоюродной сестрой Матильдой Вольф, эмигрировавшей из рейха в Швейцарию в 1937 году. Бист дал мне явку Матильды Вольф в Асконе, виа Коммунале, семь, второй этаж, квартира направо. Я смог перейти границу в районе Базеля. Поскольку Бист снабдил меня тремя тысячами швейцарских франков, семью тысячами долларов и двумя бриллиантовыми перстнями, пересечь Швейцарию не составило труда. В Швейцарии я ни с кем не входил в контакт, поскольку в этом не было необходимости; хотя я получил запасную явку в Лугано, виа Венета, двенадцать, Гуго Аксель.
Матильда Вольф после того, как я назвал ей пароль: "Я перенес стенокардию, здешний климат прекрасен, но все же хочется к теплу" и получил отзыв: "Напрасно, здесь нужно акклиматизироваться, но если у вас язва, то лучше ехать на воды", - дала мне явку в Риме, виа Данте Алигьери, девять, сеньор Барталомео Фраскини. Этот человек, служащий Ватикана, свел меня с секретарем монсеньора Алоиза Худала, который поселил меня за городом, в небольшой деревушке на берегу моря (названия не помню) в семье рыбака, зовут Витторе. По прошествии двенадцати дней он вручил мне паспорт и билет на пароход в Барселону. Там меня встретил неизвестный, не назвавший своего имени, передал билет на поезд в Мадрид. На перроне в Мадриде ко мне подошел Кемп и приказал в тот же день прийти в ИТТ, представиться моим новым именем и попросить любую должность. Он же передал мне диплом об окончании Боннского университета, физический факультет, специальность - радиотехника. После трех месяцев работы в качестве механика в гарантийной мастерской Кемп откомандировал меня в Португалию, где я четыре месяца совершенствовал язык, а затем меня нашел Ригельт и передал портфель с сорока семью тысячами фунтов стерлингов. Эти деньги я должен был обратить на приобретение электромеханической мастерской, что я и сделал. Прибыль, получаемую с оборота, я должен был распределять следующим образом: пятьдесят процентов - переводить на счет 76146 в Швейцарский банк, Цюрих; двадцать пять процентов - обращать на расширение дела, добиваясь максимальной прибыльности; десять процентов - вносить на счет 548921 в отделение "Крэди лионэ" в Лиссабоне, дав право распоряжаться этим счетом сеньору Хайме Варвалью (с упомянутым человеком я не встречался ни разу, хотя он периодически берет деньги со счета; дважды положил взнос в сумме девяносто пять тысяч), а остальные деньги шли на оплату содержания моих сотрудников. Все они были транспортированы в Лиссабон из Германии в начале апреля сорок шестого года. Пауль Гаузе, унтершарфюрер СС, сотрудник гестапо Бремена, разыскивается французской полицией, номер в СС 964218, членский номер в НСДАП 641867; Вильгельм Полан, унтершарфюрер СС, работал в концентрационном лагере Дахау, номер в СС 426748, членский номер в НСДАП 1465822, разыскивается полицией Великобритании, Югославии, Франции и Польши; Фриц Продль, ликвидированный Ригельтом после того, как Польша приговорила его к смертной казни по поводу службы в Освенциме, шарфюрер СС, номер в СС 995165, членский номер в НСДАП 954428. Гаузе и Полан живут по паспортам, полученным через монсеньора Алойза Худала, который, как считают, был духовником старшего сына Бормана, принявшего сан.
Продль, Гаузе, Полан, Тройст, Ригельт и я составляли "оперативную лиссабонскую пятерку" с выходами на Мадрид и Латинскую Америку (Райфель в Игуасу - руководитель "тройки" в том районе).
Задание взять в наблюдение Штирлица я получил по телефону из Мадрида от Кемпа, который назвал "пароль подчинения", звучавший: "Срочно подписывайте контракт с Моррисом, послезавтра в семь двадцать истечет срок". После этого Кемп изложил задание, которое мой связник передал Ригельту. Что касается Гуарази, который прилетал сюда, то звали его обычно "Энрике", хотя однажды его сопровождавший обратился к нему как к "Пепе".