Чтение онлайн

– А ты привел приговор в исполнение... Не казни себя. Ты не мог иначе, - сказал Роумэн.

– Конечно. Только я никак не могу отделаться от того ощущения, понимаешь? Я до сих пор чувствую, как рукоять пистолета мягко входит в его висок...

– Не ты это начал. Не мы это начали, - жестко сказала Криста.
– Они звери. Так с ними и надлежит обращаться.

– Львы - тоже звери, конопушка, - вздохнул Грегори.
– Пошли вниз, они могут подползти друг к другу, начнут еще зубами развязываться, они на все готовы...

– Кто из них легче р а з в а л и в а е т с я?
– спросил Роумэн, проводив глазами Кристу,

спустившуюся в подвал первой.

– Ригельт.

– Ты не чувствовал в них игры?

– Какой?

– Не знаю... Игры - и все тут... Они все ведут какую-то игру, Грегори... Надо ж было придумать такое: за два часа напечатать объявления об охоте в джунглях, развесить их там, где они бросаются в глаза, просчитав, что Штирлиц не преминет прийти по этому адресу... Надо же иметь такие мозги?! Они живут играми, понимаешь?

– Здесь игры не было, - убежденно ответил Грегори.
– Но я должен поспать. Потом я отвечу тебе, продумав все еще раз, сейчас у меня плохо варит голова, прости.

– Я очень рад, - ответил Ригельт, подобострастно глядя на Роумэна, я рад, что смог вам помочь... За эти дни я переоценил всю свою жизнь... Я сделал выбор.

– Не вы сделали выбор, Ригельт. Выбор за вас сделал я, - Роумэн достал из кармана конверт, в котором лежали р а п о р т ы Райфеля, Вальдмана из Эльдорадо, Александра фон Фройбаха из Монте-Карло, Зибера из <Колониа Филадельфиа> под Асунсьоном - всех тех, кого он п р о ш е л по цепи, по тайной нацистской цепи, внедрившейся вдоль по Паране, перевалочные пункты по дороге нацистов в Чили, Боливию, Перу, Колумбию; явки, пароли, номера счетов, шифры - все было здесь.
– Сейчас я развяжу вас и вы ознакомитесь с этими документами. И внесете свои предложения.

Роумэн подошел к нему - обгаженному, вонючему; не скрывая отвращения, задержал дыхание, развязал ему руки и ноги; Криста стояла рядом, сжимая в руках свой <смит-вессон>.

– Он не будет поступать неблагоразумно, - заметил Роумэн, отходя от Ригельта, который медленно массировал руки в запястьях.
– Ему теперь придется вести себя очень продуманно. Верно, Ригельт? Ваши ведь не станут чикаться, они не понимают нашей дурацкой мягкотелости, верно?

– О чем вы?
– удивился Ригельт, пытаясь подняться; ноги не держали его; серые брюки, сделавшиеся от мочи и экскрементов темными, бесформенно болтались на нем, словно лагерная роба.
– Я же все сказал вашему коллеге, я понимаю, что все случившееся обязывает меня к...

– Договаривайте, - сказала Криста.
– Договаривайте, Ригельт. Могу помочь: к сотрудничеству. Вы это хотели сказать? Да? Вы молчите, потому что вам мешает Лангер?

– Я... Нет, то есть...

– Вот смотрите, - сказал Роумэн.
– Знаете руку ваших людей? Почерк знаком?

– Почерк знаком мне, - тихо сказал Лангер.
– Вы же это прекрасно знаете, потому что имена людей называл я, а не Ригельт.

– Я бы и сам вышел на Райфеля, - Роумэн покачал головой.
– Вы не просто назвали их имена, вы дали к ним ключи. Теперь это наши люди. Но Ригельт помог нам в другом... Правда, Ригельт? Вы поглядите, поглядите на документы, в этом заслуга не только Лантера, но и ваша... Вы крепко напортачили в Рио, вы з а с в е т и л и с ь, этого вам было делать нельзя, никак нельзя.

Ригельт со страхом глянул на документы, лежавшие на пыльном столике, потянулся к ним. Роумэн одернул его:

–

Не трогать руками! Глаза есть? Вот и смотрите. А когда наглядитесь, возьмете ручку и подтвердите правильность написанного. Писать будете на мое имя. Назовете меня <Герберт>. И напишете, что указание на работу со Штирлицем вы получили от Пепе и Лангера. Укажете точное время, когда он сообщил вам о вылете Штирлица из Мадрида. Все ясно?

– Все ясно.

– Очень хорошо... А теперь с вами, Лангер... К вам позвонили из Мадрида по поводу Штирлица, не правда ли?

– Да.

– Кемп?

– Да.

– Вы понимаете, что наш разговор записывается на пленку?

– Да.

– Вы открываете мне секретные сведения по собственному желанию, без какого бы то ни было принуждения с моей стороны?

– Я отвечаю добровольно, без давления.

– Меня не устраивает такой пассаж. Я спросил: вы открываете мне ваши секретные сведения без давления?

– Да, я открываю вам секретные сведения без давления... с вашей стороны.

– Ригельт, вы это подтверждаете?

– Да, да, конечно, - ответил тот, по-прежнему завороженно глядя на бумаги, что лежали на столе.

– Ригельт, вы подтверждаете, что Лангер убил своего телохранителя Фрица ударом рукоятки <парабеллума> в висок?

– Но я этого не видел...

– Меня не устраивает такой ответ.

– Да, подтверждаю.

– Нет, меня и этот ответ не устраивает, вы знаете, как даются показания такого рода. Их дают развернуто, исчерпывающе, подробно.

– Лангер устранил своего телохранителя...

Роумэн перебил его:

– Имя! Вы забыли назвать имя. Имя и фамилию.

– Фриц Продль, живший в Лиссабоне по документам на имя Васко Алвареша, работавший личным секретарем Лангера, был убит им во время ссоры, произошедшей на моих глазах, ударом <парабеллума> в висок...

– Вы это видели лично?

– Да.

– Вы свидетельствуете это свое показание под присягой?

– Да, я готов присягнуть.

– Лангер, вы подтверждаете показания Ригельта?

– Нет.

– Подумайте еще раз.

– Мне нечего думать. Это он, Ригельт, убил моего секретаря Фрица Продля, действительно жившего здесь по паспорту Васко Алвареша, когда понял, что тот получил документы, из которых можно было сделать вывод о провале миссии Ригельта в Латинской Америке.

– Какой именно?

– Миссии, связанной с транспортировкой Штирлица на нашу опорную базу.

– Какую? Штирлиц должен был поселиться в Асунсьоне?

– Да, первое время там, вы правы. Но - подконтрольно. А Штирлиц ушел, скрылся. По его вине. Это не было случайностью. Вот за это Ригельт и устранил Фрица Продля. На моих глазах.

– Так кто же из вас говорит правду?
– Роумэн смотрел то на одного, то на другого.
– А?

– Я!
– Ригельт снова опустился на пол, ноги, верно, не держали его. Я вам выгоднее, чем Лангер, хотя он и является руководителем лиссабонской группы. Я вам выгоднее, потому что, когда Отто Скорцени вернется, - а он скоро вернется на свободу - я снова буду с ним, а он знает то, что и не снилось Лангеру. Я выгоднее вам, Герберт, даю честное слово!

– Какое вы мне даете слово?

– Честное слово! Я всегда был зеленым СС, я не носил эту страшную черную форму! Лангер из гестапо, их организация осуждена по решению трибунала в Нюрнберге!