Чтение онлайн

– Тиш, а ты же у нас дворянин?
– вдруг спросил меня Машка.

Я поперхнулся остатками обеда:

– ... э... ну, вроде...

Мой ответ его удивил:

– Вроде? Райены старинный дворянский род. Барон Эльгар Райен имеет титул в четвертом поколении, а ты стал быть в пятом. Не так?

Я уже говорил, что Машка не может не испортить хорошее настроение? У него специализация такая, что ли?

– Я бастард, - незачем наемнику знать все тонкости наследования в нашей семье.

– Жалко, - без всякого сожаления высказал Машка, - Мог бы нанять меня на службу.

Он все больше меня удивляет.

–

На шиша?

– Я бы с тобой в Крепость поехал.

– А на... зачем ты мне там нужен? Я и сам стирать умею.

– Понимаешь, - насмешливо-проникновенно начал Машка, не обратив внимания на подначку - надоело мотаться из города в город, хочется осесть где-нибудь основательно, хочется устроенности, серьезных отно-шений...

– Ты меня часом, не замуж ли зовешь?
– перебил я его.

Теперь уже Машка поперхнулся, но тут же по-свойски хлопнул меня по плечу.

– Будь ты девкой...

– Убью.

– Уверен?

– Ты мне должен.

– Тогда ладно.

Мы замолчали.

– Тебе зачем в Крепость?
– спросил я Машку.

Он немного подумал, но все же ответил:

– Долг у меня там. Отдать надо, - это было сказано просто и буднично. А меня коротко толкнуло всплеском ментальной ненависти.

Но не мое это дело в чужие дела лезть. Со своими бы разобраться.

– В Крепости не хватает людей. Если тебе так сильно надо, можешь наняться.

Машка покосился на меня:

– Откуда знаешь?

– Начальник гарнизона сегодня по «приемнику» главе муниципалитета жаловался.

И я рассказал ему о своем посещении магистрата.

Словом, мы сидели у стены в темноте, тихо болтали о том, о сем, время бежало своим ходом, и понемногу становилось светлее и спокойней. У меня на душе.

День восьмой

День восьмой.

1

Снились мне очень... скажем так, интересные сны. С моим непосредственным участием. Из представителей мужского сословия я там был один. А остальные... Да, остальные были выше всяких похвал. Тонкие, нежные, красивые и яркие. С песнями и танцами. Настолько реальными, что я...

...задался вопросом, уж не вчерашняя ли настоечка из дарайских трав этому поспособствовала.

Проснулся я с сожалением и тут же почувствовал чей-то взгляд. Открыл глаза, и настырный источник пристального внимания определился тут же. Пончик сидел возле кровати и ждал.

Я осмотрел комнату, понял, что вчерашнее мясо, порезанное для него, исчезло. Мешочек, где были пончики, валяется рядом с сумкой пустой, но прилипший к позвоночнику живот зверька красноречиво говорил, что в мешочке было совсем чуть-чуть. Просто неприлично «чуть-чуть».

– Привет, подопытный.

Пончик переступил с лапы на лапу и просительно затрещал, красноречиво посмотрев на дверь. А! Вот оно что. Я по-быстрому накинул на себя штаны и рубаху, сунул ноги в сапоги и мы вдвоем поспешили во двор. Все удобства для естественных требований находились там.

Спускаясь вниз по лестнице, нос к носу столкнулись с Машкой, идущим из купальни с мокрым полотенцем, - он, как и я остался в этой гостинице, в комнате, которую занимал раньше - но Пончик стремительно пробежал мимо него и затанцевал возле выхода, прося открыть ему дверь.

День начинался.

2

Покинули

мы приютивший нас гостевой дом ровно в полдень. На городской колокольне весело отзвенели бронзовые переливы, и мы, оседлав своих копытных, тронулись в путь. В Крепость.

Конечно, это громко сказано «в путь». От городка до Крепости было не больше трех часов верхом по пересеченной местности. Как оказалось, проводник нам был не нужен, Машка знал дорогу, и на мой вопрос «откуда» как обычно ответил «не бери в голову». Ханура, несмотря на его воинственный вид, я заставил залезть в короб, постелив на дно полотенце из гостиницы. Да, я нагло забрал гостиничную собственность и мне не было стыдно. Тем более мы уехали раньше оплаченного срока. Можете считать меня скупердяем.

Но вначале мы заехали в Курьерскую гильдию, и я оплатил стрижа в баронство Райенов. Черканул пару строк, сообщил, что у меня все замечательно, и так далее. Много расписывать не стал, маги-воздушники за скрутку большого письма могут содрать немало, но все-таки не описать главных событий не мог, а потому заплатил столько, сколько просили. И стриж улетел при мне, подстрахованный воздушной магией.

Машка жевал сушеную рыбешку, которую ему презентовала Тилла за завтраком, моментально понявшая, что наемник к рыбе неравнодушен. Она же собрала нам продуктов на дорогу, игнорируя мои протесты - мол, мало ли что. И, да, позавтракали мы у нее. Она разогнала местных пъянчуг, сказав им, что мы из городовых, и шустро заставила наш столик шикарными яствами, умильно вздыхая над Машкой, который поглощал всё подряд, аки оголодавший дикий волк.

День с утра моросил небольшим дождем, но к обеду тучи разбежались, и в лужах, на мощенных серым камнем улицах предгорного городка, запрыгало солнце.

Потихоньку двигаясь через город, мы пересекли богатый квартал в центре, с фонтанчиками у входов в высокие дома. Проехали мимо одноэтажных построек среднего сословия, спрятанных за невысокими кирпичными заборами. Пробрались мимо бараков бедняков ютящихся, один над одним на крутых склонах, возле взбегающих наверх улочек, и скрывающих в буйной зелени свои подгнившие стены и старые тряпки, сушившиеся на веревках.

Как ни удивительно, но южную дорогу, ведущую в горы, преграждала городская стена. Длинная и высокая, с башенками и оконцами, представляя собой серьезное фортификационное сооружение с воротами посредине - хорошими двойными воротами, обитыми листами железа, с решеткой и подъемниками по обеим сторонам. С будкой при них. С развалившимися на скамеечке, тремя страж-никами в расстегнутых гамбезонах, узких чулках с кожаными наколенниками, в башмаках из воловьей кожи и брошенными на эту самую скамейку тремя оружейными перевязями.

Машка при виде такой картины скривился, но положенный медяк в ведерко, прибитое к будке на уровне всадника, кинул. Эта, так называемая стража проводила нас глазами, лузгая семечки, но своих задниц со скамейки не подняла.

Мы выехали за город.

Если я правильно понял, то и стена и мост надо рвом, по которому мы проехали сразу после ворот - остатки роскоши былого, когда весь город окружали крепостные стены, и мелкая речушка была приспособлена вместо рва, а заодно канализации и места погребения некоторых особо неприкаянных членов общества. Времена настали другие, речушка частично изменила русло, а похоронные обряды теперь проводили подальше от жилья.