Дар.Золото
Шрифт:
Что я видел? Что показали мне камни колодца? Это их я слышал? Это возможно? Но как?
Через час, мне захотелось есть. Не знаю, как оно должно быть, я не интересовался, только у меня, наверное, странный организм. Думал, что неделю в рот ничего не полезет, но поди ж ты, желудок потребовал что-то в него закинуть. Пришлось лезть в свои продуктовые запасы, доставать мешочки с мясом, сухим творогом и сыром. Разделил я это добро по-братски на три части. Ханур, есть не стал, уж не знаю почему, зато Машка не отказался, и вскоре мы умяли всё съестное, что было в сумке. Ну, кроме орехов и пастилы. Их я предлагать не стал.
Тем
А нам навстречу двигался патруль. Из трех всадников. Когда до них оставалось не больше двадцати шагов, Машка поднял согнутую в локте руку, показав пустую ладонь. Все трое повторили его жест и молча проехали мимо, внимательно обсмотрев нас с головы до... копыт.
Нет, наемники, это все-таки какая-то отдельная каста!
– Колодец спалили маги, - вдруг тихо произнес Машка.
Я сначала не понял, о чем он. Но вспомнил старуху в сгоревшем селе, вспомнил видение, и на меня снова накатило. Слава Небу, кое-как взял себя в руки.
– Они, в принципе, не сделали ничего, что не было бы предусмотрено кодексом законов Вессалии, - так же тихо продолжал он, - В этом селе убили его сиятельство графа Лаба. Может, слыхал о таком?
Слыхал. Но словам наемника не поверил. Убить графа Лаба просто так нельзя. Даже целому селу немагов это не под силу. Граф Лаб, маг-стихийник высшего уровня. Огневик.
– Маша, ты от кого эту глупость услышал?
Парень посмотрел на меня удивленно.
– С чего ты решил, что это глупость?
– Граф Салит Лаб «огневик», имеющий высшую магическую категорию в Вессалии. Его невозможно убить. Просто так взять и убить. Вся Вессалия на ушах бы стояла.
– Разве я сказал, что убили Салита Лаба?
– Машка усмехнулся, - Это был его старший сын. Он не маг вообще, насколько я знаю. Или нет?
А я и не знал, что у Мэрима Лаба есть...э... был старший брат. Да еще и немаг.
– Когда?
– спросил я.
– Где-то четыре луны назад. Он тут... отдыхал. Колодец был владением их семьи. Марам Лаб ехал караваном в Заячий Хвост с последующим визитом в Хас. А вот что он собирался делать у эльфов, мне не известно. При дворе я не ошиваюсь.
– Как?
– Ты сама краткость, - усмехнулся Машка, - Его сиятельство решило развлечься. С селяночкой. А она не поняла, какое счастье свалилось ей на голову, и подохла в процессе. Как аристократ, граф не сношался с трупами, а как благородный человек приказал забрать труп ее отцу. А тот, вместо того чтобы лобызать ножки уважаемого графа за оказанную честь, прирезал его как барана. Понятно, что охрана тут же порвала мужика на куски.
Машка замолчал и опустил голову. Продолжил уже глухо:
– К вечеру следующего дня, от села осталось то, что ты видел. Кто посмышленей, успел в ночь собрать вещички и уехать, а кому некуда было ехать и не на что, остались. На что-то, наверное, надеялись, - он выдохнул, - Пятеро магов-огневиков палили всех без разбора. Оставили только колодец. Видимо, помыться после тяжкого труда.
– А старуха?
– А что старуха... Видать, не было ее в селе. Может хворост в подсадках собирала, или еще что-то.
А после пожара, куда ей податься? Конец зимы, жрать нечего, все сгорело, а просто повеситься - так это грех, как наши церковники говорят.Я не стал ничего больше спрашивать. Я точно знал, что Машка говорит правду. Я видел все своими глазам. И то, что увидел, уже не забуду.
И забывать не хочу.
7
Мы все-таки попали в дождь. В ливень даже. По мощеным извилистым улочкам городка шумно неслись ручьи, смывая грязь и мусор. Падавшая с небес вода звонко лупила по крышам и с гулом скатывалась по железным водосточным трубам, выплескиваясь под ноги редким прохожим.
Когда мы добрались до первой попавшейся гостиницы, нас уже спокойно можно было выжимать. Вместе с пожитками и вьючными животными. Даже Пончика, высунувшего нос из короба всего один раз, окатило водой, и теперь он взъерошенный и мокрый плелся за мной в комнату, которую нам выделили под самой крышей, и за которую я заплатил как за хорошие гостевые покои в гостиницах Вессалины.
Но, протопав по лестнице и оставив за собой мокрые следы, уже в комнате я обрадовался. Здесь, на полу выложенным узорчатыми изразцами стояла крохотная печь из жаростойкого железа. Рядом, в маленькой дровнице, лежали дрова для растопки и, даже, стояла кованая решетка для просушки белья. Видимо, дожди здесь не редкость.
Я, проверил тягу в трубе, быстренько растопил печурку, снял с себя и развесил мокрое барахло. Скинутые с ног сапоги поставил сушиться, и, блаженно вытянув ноги, свалился на кровать. Размотав запястье, увидел затянувшуюся на коже корочку, и перевязывать заново не стал. Спасибо батюшке - дико пахнувшее снадобье оказалось на высоте.
Пончик, еще продолжая дрожать, сидел возле разогревшейся печки и приводил в порядок свою шерстку, с остервенением выкусывая и вылизывая наиболее грязные, как ему казалось, места.
Машку поселили этажом ниже. За постой он заплатил сам. Теперь я не был его клиентом, раз уж мы достигли цели нашего путешествия. Мы обменялись расписками об отсутствии претензий друг к другу и распрощались.
Пончик, к слову сказать, не вызвал никакого интереса у обслуги гостиницы, только ее хозяин дольше обычного разглядывал зверька.
Ужин нам не предложили.
8
Несмотря на жар, льющийся от печи, спал я плохо. Какие-то кошмары цеплялись ко мне как репей, я часто просыпался, выдирая себя из провалов тяжелого сна, вставал, подкладывал дрова в прогоревшие угли и снова забывался мутным сном. По-моему, и хануру спалось не сладко - он скрутился возле тепла на стыренном с кровати гостиничном полотенце и тихо дрожал.
День седбмой
День седьмой.
1
Утром на мой вопрос «где-бы помыться», слуга, подметавший коридор, молча показал мне дверь в подвал. Оказывается, там была купальня. Там я и наплескался, и кое-что постирал.
А Пончик заболел. Он лежал в комнате на полотенце и, положив голову на лапы, смотрел на меня совершенно безучастными глазами. Я присел на корточки:
– Ты простыл?
– спросил я его, на что зверек показательно чихнул, - Я же говорил тебе, не высовывайся из короба. Вот, что мне теперь с тобой делать?