Чтение онлайн

Ханур лежал на полотенце, вытянув лапы и ни на что не реагируя.

Пока я ходил по городу, ему стало хуже. Это было видно по резко выступившим ребрам, по утратившей блеск шерстке, по прерывистому дыханию. Нас он не видел и не слышал.

Машка, присевший возле него, длинно и заковыристо выругался. И тоном приказа сказал:

– Смешивай травы по щепотке каждой в кружку и заливай кипятком.

Подхватил зверька на руки, сел с ним на мою кровать - стульев в комнате не было - и замер, держа его на коленях. Мне показалось, что он запел. Правда, так тихо и странно, что я еле слышал звук.

Я бегом спустился вниз к хозяину гостиницы,

заплатил еще за один день и попросил срочно принести в комнату дрова, металлический чайник и кружку крутого кипятка. Мужик выслушал все молча, при слове чайник удивленно на меня глянул, но, промолчал, и, кивнув, пошел давать указания. А я понесся в кабачок напротив, к «повару». Заодно спрошу, как ее зовут.

При виде меня хозяйка забегаловки заулыбалась, но заметив, что я тороплюсь, не стала разводить политесы и спросила что нужно. Я попросил сделать два обеда с собой.

Она шустро принесла две берестяные коробки, практически не потратив на это и четверти часа, запросила всего несколько медяков, и сообщила, что зовут ее Тилла. Я тоже представился, расплатился и побежал в комнату.

А в комнате я застал картину... акварелью, да. Неподвижно сидящий Машка с Пончиком на коленях, напротив двое испуганных слуг шушукающихся между собой, охапка дров посредине и огромный, с полведра, носатый чайник на полу. Такой старый, что, наверное, пережил шакарское нашествие. Не забыли и кружку с кипятком. Надо сказать оперативно они все притащили. Но я не стал церемониться, выгнал их со словами «валите отсюда», что они и сделали моментально.

Машка действительно сидел не двигаясь, ничего не видя и не слыша. И у него странно остановились зрачки. Может так и надо?

И я занялся приготовлением отвара. Спасибо Хозяйке судьбы, воду я мог подогреть сам. Не до кипения, конечно. А чтобы горячую жидкость в кружке еще больше нагреть, для меня труда не составило. И вскоре необычное мутное снадобье уже дымилось, остывая. Подумал, если я могу нагреть воду, может, сумею ее остудить? Никогда не пробовал, но сейчас именно тот случай. Если для нагрева я направляю тепло из магических потоков на предмет, значит, для охлаждения надо сделать наоборот. Сделал... И обозвал себя последними словами! Отвар покрылся корочкой льда. Не, я в восторге, конечно! Но сейчас мне лед никак не нужен. В другой раз, пожалуйста!

Я по быстрому затопил печь, - хорошо, что слуги убрали золу - и поставил на нее кружку с застывшим отваром. Ну их, эти эксперименты. А Машка продолжал сидеть в той же позе с такими же остановившимися глазами. Я решил, что нужно ждать. Снял с печурки чуть оттаявший отвар и сел на пол возле стены, подсунув под себя полотенце. И как-то незаметно заснул.

9

Проснулся я, когда за окном плыли сумерки. Печка прогорела и в комнате было свежо. Тело затекло, и стоило пошевелиться, как в ногах и руках начало покалывать.

Машка, с безвольным хануром на коленях, все так же сидел на кровати.

Я тихонько поднялся с пола. Может спит. Но он не спал. Лицо парня осунулось, заострилось, губы побелели и потрескались, вокруг глаз темнели синие провалы. Его глаза были открыты, но он меня не видел...

В них застыла тьма.

Ханур у него на коленях еле-еле дышал.

Крысиные - е ...

Был один полутруп, теперь два...

Я тронул Машку за плечо. Никакой реакции. Чуть потормошил. И почувствовал, что прилипаю к нему. Буквально. Я отскочил. Что за демон?! Настроился и «просмотрел» пространство. И ахнул.

Над парнем сияла маленькая зеленоватая воронка из сверкающих «нитей», тонкой струйкой проходя через него куда-то в пол.

Вот тут, как говорится, меня накрыло не по-детски. Я, вцепился ему в плечи и начал трясти со всей дури. А чего терять-то?! Схватил за грудки и дернул несколько раз, чуть не скинув ханура с колен. Потом заехал ладонью по лицу. Еще и еще раз. Воронка как была, так и осталась. Хвосты крысиные, и что делать? Чем бы ее убрать? Лихорадочно вспоминал всё, что читал или прослушал в Академии. Но в голову лезла всякая чушь и ничего путного я не вспомнил. Вот так всегда: теория это не практика! Мало ли чего там у тебя в башке. Если руки не попробовали, все красивые теории в башке и останутся. Никому не нужные.

Вдруг услышал, скорее почувствовал, что меня зовет кинжал.

Точно!

Я подскочил к баулу. Путаясь в барахле нашел черный клинок, и выхватил его из ножен. Что нужно сделать «спросил» у него. «Сунуть» был ответ. И как? «Молча!». А кто-то сомневался, что у этого оружия столько наглости?! Я нет.

Недолго думая, просто подскочил к Машке и ткнул острием в воронку.

Если бы не вбитый в подкорку рефлекс крепко сжимать оружие, у меня бы его вырвало из рук. И запястье бы вывернуло. Но я тут же вцепился в рукоять другой рукой, и воронка с противным визгом заискрила, будто я сунул клинок в точильный камень. И распалась, брызнув изумрудными каплями в разные стороны.

Я облегченно выдохнул. Оказывается, все это время не дышал.

Рано обрадовался! Воронка теперь завихрилась над хануром, и тельце зверька буквально скинуло на пол. Я быстро опустился на колени возле него, и, уже зная, что делать, чуть ли не воткнул клинок в сверкающий сгусток. Воронка тут же завизжала - заискрила, разлетаясь в разные стороны.

Всё. А дальше что делать?

«Ничего». Мой клинок был доволен. Правда, я не понял чем, но с этим разберемся потом. Сейчас, главное Машка и Пончик.

И слава всем тем, кто на Небесах - вскоре я, даже не увидел - почувствовал, как Машка слабо вздрогнул. И моргнул.

Медленно, словно сопротивляясь чему-то, он выходил из состояния темного небытия. Порозовели губы, посветлели синие куги под глазами. Он глубоко вдохнул, будто выныривая из дикой глубины. Задышал часто и быстро. И наконец, осмысленно посмотрел на меня. Он, словно побывал в бездне, и почему-то остался жив.

– Я не смогу...
– вдруг прошептал он.

– Что не сможешь?
– я, сидел на коленях перед лежащим хануром.

– Я не вытащу его.

Это он о Пончике? Что происходит? Откуда не вытащит?

Ну вот, почему я не лекарь? Почему я совсем ничегошеньки не знаю? Все приблизительно кое-что кое-о-чём! Мне стало душно. Я встал, открыл окно, и свежий ветер влетел в помещение.

Я резко повернулся к Машке:

– А травы? Я сделал отвар. Дать?

Он покачал головой.

– Может, есть другое лекарство? Вспомни. Может, есть?
– попросил я, уже, честно говоря, ни на что не надеясь.

Взгляд Машки принял озадаченное выражение. Он смотрел на меня, не мигая, его взгляд блуждал в далях, ведомых только ему, но через несколько мгновений зрачки его странных, серо-желтых, глаз расширились, и заняли всю радужку, не оставив ни капли цвета. Я видел такое впервые, но разбирать, что к чему, будем потом. Сейчас Машка явно что-то вспомнил. Он поднял зверька на колени и вытащил свой любимый засапожный нож.