Цитадель души моей
Шрифт:
Я сдержался, ничего не ответил. Провокация же - с закрытыми глазами видно.
– Вы, ахшаии, очень разные. Среди вас есть и целеустремленные смельчаки и изворотливые хитрецы. Их никак не отличить друг от друга при первом взгляде, но вы все как-то умудряетесь уживаться вместе. Вы очень разные и потому почти не чувствуете единства со своим родом. В этом ваша сила, но в этом же - ваша погибель. В начале пришествия - называемого вами Смутным Веком - кое-кто из шаии полагал, что именно вы, люди, станете связующим материалом, который объединит всех шаии в единое целое против общего врага. Забавно, но, похоже, к тому всё и идёт. Вот только врагом будете вы сами.
Тут уже я не сдержался.
– Что за дурь? Ты бредишь, вольп!
– Надейся,
Что-то это уже на угрозу похоже.
– Нет, - с металлом в голосе сказал я, - не думаю. Между прочим, мы тоже ничего не забыли. И забывать не собираемся.
– О!
– неожиданно мягко сказал вольп. Голову опустил, развернулся. Заглянул мне в лицо с интересом во взгляде, - да. У нас найдется, что напомнить друг другу, не правда ли? Вот только есть у вас, людей, такая поговорка, что худой мир лучше доброй ссоры. Мы-то как раз жили в мире с вами. Может, довольно худом, но мире. Не мы начали войну.
Ну-ну. А ведь мне есть, что тебе ответить.
– Легко жить в мире, когда его условия диктуешь ты сам. Зря хвастаешься, таким образом жить в мире с бестиями мы тоже умеем. Ты в бордели наши не заглядывал?
Оп-па! В яблочко! Я и не ожидал такой реакции - напрягся он весь, уши прижал, зубы оскалил. Даже короткий приглушенный рык мне послышался. Вот как? Вольп постоял так, скалясь и хрипло дыша, пару секунд, потом выдохнул, расслабился, маску бесстрастия на морду обратно натянул да и шмыгнул мимо меня в повозку. И дверь за собой закрыл, в последний момент только её лапой придержав, чтобы не хлопнула. Эк его проняло! Ай да я молодец: нащупал-таки слабую точку - и какую! Случайно вышло, конечно, но всё равно молодец. А то придумал тоже - "есть ли у тебя крылья". Давай, спроси еще раз что подобное, уж на этот раз я найду, что ответить. Ха!
Вот спать нам с возницей теперь лучше посменно. И вообще быть побдительней надо будет.
Но как я его срезал, а?
Я полагал, что вольп теперь молчать будет. Ну, хотя бы половину оставшейся двухнедельной дороги. Но он, наоборот, явно задался идеей вывести меня из себя; первое время я пытался отвечать, раз за разом давя ему на обнаруженную нечаянно мозоль, но - без особого успеха. Нет, мои реплики его цепляли, но охоту общаться со мной, увы, больше не отбивали - наоборот, после каждой моей очередной фразы насчет бордельных вольп, он становился только еще более язвителен и словоохотлив. В конце концов, я надоел сам себе и стал просто молчать, никак не реагируя на слова вольпа (ну, по крайней мере, делая вид, что никак не реагирую). Но пыл его это не охладило, и сдерживаться мне стоило всё больших и больших трудов: с каждым днём провокации становились всё грубей и назойливей. У родника ему почти удалось вывести меня из себя. И хотя до Истера оставалось всего два дня пути, я начал опасаться, что доехать до него мы не сможем. Ну, все трое не сможем. Если не предпринять немедленных мер. В конце концов, Дерек, приказав мне обеспечить сохранность посла, не говорил мне, каким именно образом я должен обеспечивать эту сохранность.
Я, не торопясь, набрал в флягу воды и вернулся к повозке. Взялся за ручку.
– Эй, егерь, - сказал возница. За три недели пути я так и не удосужился узнать его имя. Как и он моё, впрочем. Я вперил в него ожидающий взгляд, но, поскольку оборачиваться он явно не собирался, пришлось подкрепить взгляд вопросом:
– Что?
– За нами следят.
Тоже мне, удивил.
– Пятый день уже, - согласился я, - Кстати, будь наготове, мне сейчас может понадобиться твоя помощь.
Тут уж он обернулся. И теперь настала его очередь смотреть на меня вопросительным взглядом. Но долг платежом красен, поэтому говорить я больше ничего не стал. Ребячество, конечно, но - хоть какое-то развлечение. Готов поклясться, он точно так же играет в надменность и высокомерие, как и я. Ну и, кроме того, я не хотел, чтобы вольп услышал,
в чём именно мне может понадобиться помощь.– Тебе явно хочется умереть, бестия, - сказал я, открыв дверцу повозки, - я не слеп. Я одного не пойму. Почему бы тебе не перерезать себе горло тем ножичком, что ты носишь под одеждой? У тебя была масса возможностей сделать это так, чтобы я не смог помешать. Миссия моя была бы провалена - ты ведь к этому стремишься?
Вольп молчал, потухшим взглядом глядя в окно.
– У меня приказ, - продолжил я, не дождавшись ответа, - довезти тебя до Истера в целости. Подразумевается, что я должен защищать тебя от всяческих опасностей, и, если выясняется, что я должен защищать тебя от тебя же самого - так и будет. Думаю, остаток пути тебе придётся провести связанным и с кляпом во рту.
– До Истера?
– вольп посмотрел на меня, и огонёк интереса зажегся в его глазах, - а на другой берег ты меня перевезёшь?
Последнего предложения он словно и не услышал.
– Да, - немного поколебавшись, кивнул я, - перевезу.
– Это хорошо, - вольп вздохнул и снова отвернулся к окну, - я рассчитываю на тебя. Что ты твёрдо последуешь приказу своего командира. До Истера.
– Я не услышал ничего, что помешало бы мне связать тебя. Исключительно, чтобы ты не стал убивать себя сам.
– Я обещаю не провоцировать тебя до тех пор, пока ты не довезешь меня до Истера, - не оборачиваясь, сказал вольп. Помолчал и добавил глухо, - нам нельзя убивать себя. Шельхалу, убившим самих себя, нет места в логове Шем-Шельха.
Я кивнул вознице - "поехали" - залез в повозку и закрыл за собой дверь. Пол мягко качнулся, возвестив, что путь наш продолжается.
– Многие людские религии тоже запрещают самоубийство, - сказал я, садясь на свое место - на откидном стульчике у двери, наискосок от скамьи вольпа, - но самоубийц от этого меньше не становится.
Долгий вздох.
– Я уже говорил тебе, но ты не понял. Вы верите, мы - знаем. В этом разница. В сложной ситуации, вы еще можете надеяться, что все религии лгут, и никто вас наказывать за дурной поступок не станет. У нас такой надежды быть не может. Да, я мог бы просто выйти днем на улицу в любом из ваших городов, но у меня тоже есть чувство долга. Было бы неплохо своей смертью расстроить какие-нибудь планы егерей. Но расстроить своей смертью планы приютившего меня дома...
– вольп фыркнул и замолчал.
– А разве твоя смерть сама по себе не расстроит планы твоего дома? Ведь сведения, которые ты...
Вольп часто задышал с фырканьем - засмеялся. Я замолчал, кляня себя (а еще больше - Дерека) за тугодумие - как же - решили, что вольпов перехитрили. Убьём посла, дескать, и получится, что он нам какую-то информацию задаром отдал. Да-да, конечно. Вольпы, небось, такой поворот с самого начала предусмотрели. Надо думать, информацию, от сенаторов полученную, "посол" наш передал по назначению в первый же день - мало ли способов, кроме того, чтобы самому без малого месяц ехать под присмотром злейших врагов. С чего мы вообще решили, что повозка с охраной ему нужна для защиты? Добрался же он как-то без посторонней помощи до Бурдигала, что бы ему обратно тем же путём не уйти? Но нет, им нужны были коварные егеря, которые, на глазах у неких наблюдателей, злодейски убьют полномочного посла мирной страны и закопают его в лесочке. А мы и повелись, бараны. Одно непонятно - долг долгом, но что-то я раньше про вольпов с суицидальными наклонностями ничего не слышал.
– Почему ты хочешь умереть? Кроме того, чтобы насолить егерям?
– прямо спросил я. Не люблю околичностей. Да и вообще - мы люди простые, это все знают. И хорошо - очень жизнь упрощает, кстати.
Вольп молчал с минуту, не меньше - я уже решил, что ничего он мне не ответит. Но он ответил.
– Ты слишком удачлив. Я не очень хорошо различаю человеческие лица, но это ведь тебя я оставил в живых под осыпью тогда, восемь лет назад?
Заныла правая щека. Я до хруста сжал зубы и слушал дальше.