Боец тишины
Шрифт:
– Ты дозу рассчитал?
– Да, это я знаю. Это единственное, что я сейчас знаю…
Не стал ждать без дела, пока парень с перешибленным позвоночникам прочухается, а взялся за крыс, собирая кровь у себя и приятелей. Заражаю зверьков, помечая, – обрезая клочья шерсти. Посмотрим, в ком вирус меняется быстрее. Ясно, что иммунная система шлюхи пострадала от кучи инфекций, и вирус в ее теле стал крепнуть скорее, чем в наших. Но и мы все… Мы все – в длительном стрессе, и наши иммунные системы не в порядке. Просто, в нас вирус меняется медленнее… медленно, но верно. Вот я и собираюсь посмотреть, насколько быстро крысы дохнуть будут. У крыс ведь обмен выше – в их телах все быстрее происходит, и вирусы быстрее действуют. По их смертям мне порядок очередности
А Агнешка с Войцехом… Им я ничего не скажу. Пусть пока думают, что у нас риск заразиться особой, тяжелой, формой туберкулеза… А когда я не смогу скрыть от них болезнь, скажу, что мы туберкулез от Шлегеля подцепить могли. Все ж не так страшно, как совсем неизученная и неизвестно какая инфекция.
Глава 39
Посадил крыс в коробки, чтобы с моей главной крысой не контактировали. Сжимая больную голову руками подошел к парню, сваленному на полу, как труп. Он очнулся, но в глаза не смотрит и скрипит зубами от боли. С него толку не будет. Прикончил его тихонько и оттащил к остальным. Видно, нам не суждено знать, кто на нас вышел… и вышел ли кто-то вообще. А к черту. Все равно на месте ждать не останемся. Надо к германской границе двигать… Надо со Шведом на связь выходить и… Черт… Столько всего сделать надо, а меня трясет от адреналина и боли всего… На обратном пути меня стало знобить от перенапряжения так, что я прижался к стене возле входа в подвал. Гибнем… Мы все гибнем – только с разной скоростью… от одной инфекции, только с различной скоростью. Ничего, все крысы еще живы… у нас еще есть время. У меня еще есть время на то, чтобы угнать машину и двинуть к границе Дойчланда… к пещерам на германской границе… к пещерам, в которых солдаты Третьего Райха сделали переходный тоннель… Там я скрою свою обезумевшую от страха девушку, своего растерянного братишку и исходящего кровью контрразведчика… там я встречусь со Шведом, если он отзовется, если он доберется…
Глава 40
Я плохо помню, как взял машину, как сменил ее в пути, как проделал весь этот путь… Я вообще – плохо помню, плохо запоминаю… Крыса Шлегеля сдохла в дороге, лишь чуть опередив крысу Агнешки… Мой зверек еще держится, но на его рту насохла корка крови… Только зверек Войцеха еще так себе – в нем вирус активизируется не так скоро… как-никак – поляк парень крепкий. А меня война подорвала – вернее, пытки в плену…
В пограничных пещерах я никогда не был – подбираюсь к ним по картам. Крысы… Они должны там быть, как везде… Ведь мне нужны еще крысы… Мне нужно знать, как яды действуют на эту заразу. Как-то ведь – действуют… ведь саксонец – еще жив, хоть и плох… Не знаю, стимулирует этот яд иммунитет или угнетает – он действует на вирус, и дает отсрочку.
Глава 41
Подземелья были перекрыты, но мне со Шлегелем провести туда товарищей труда не составило. Расположились прямо в проложенном немцами коридоре. Их казармы пусты, как и пещеры – все, что не забрали немцы, растащили поляки. Здесь нет ничего – только каменные стены и мрак. Как нельзя более неподходящее место для людей, думающих о скорой смерти. Пусть поляки считают, что у них особо тяжелый туберкулез. От этого им не намного легче все это вытерпеть будет. Но так лучше… у них – хоть надежда есть, что их болезнь, если и не излечима, то – длительна… А нам со Шлегелем надеяться не на что… только на передачу тканевых образцов, на будущее наших стран.
Агнешка от немца не отходит совсем – только и делает, что повязки ему на руках меняет… у него ведь совсем кожа облезла. Сыпь и у Агнешки, и у меня появилась… и скоро кожа сойдет. Но ничего –
это терпимо, это еще не беда.Засветил экран в моей руке, вызываю товарища и пишу, торопясь…
– Швед, откликнись наконец!
– Я в порядке, Охотник!
– Ты куда пропал?
– Да пока разобрался со всем… Трудно пришлось, но… Все в порядке!
– Швед, не порядок тут у меня. Ты мне нужен срочно. Дело важное – безотлагательное.
– Что еще стряслось? Снова запой, снова открывалка нужна?
– Нет… Контейнеры нужны.
– Что-то я не соображу никак… Знаешь, не выспался я просто, да и подхватил этот кашель…
– Мне контейнеры нужны для передачи вирусологических образцов. И клетка – изолятор для подопытного зверя.
– Ничего себе!
– Швед, давай без вопросов. Достань все через человека, который тебе в Берлине документы передал. И направляйся к польской границе. Я тебе карту с пометками оставлю на старом месте.
– Охотник, только у меня денег нет совсем. Я в Берлине еще не освоился, мне время нужно деньги достать…
– Я достану тебе… Ты жди… только жди.
– Постой, Охотник! Здесь же везде эпидемиологи карантинные зоны делают, блокпосты военные ставят…
– Пройдешь, Швед. Ты должен пройти. Все делай через того человека, координаты которого я тебе дал. Он в курсе всего, он все задачи решит. Ты только слушай его – и все.
– Охотник, а что если я одну из этих инфекций подцепил? Что-то вроде пневмонии?
– Не думай сейчас об этом – просто езжай ко мне.
– Как не думать?
– А вот так. Об этом я думать буду, когда ты приедешь.
Риск – запредельный риск… Но и черт с ним! Агнешка лезет мне под руку с неуместными ласками – страшно ей, одиноко…
– Агнешка, иди пока со Шлегелем посиди.
– С ним Войцех остался. Я устала, Вольф… Так устала… У меня голова мутная… Мне кажется, что я сильно заразилась…Эта болезнь сдирает кожу у меня с рук, с шеи – клочками, как от солнечного ожога… Но ведь туберкулезом так сразу и сильно не заражаются, Вольф…
– Этим – заражаются. Мы ослабли, видно, все от стрессов. Ты на Войцеха посмотри – он ничего еще… здоровый парень – и ничего.
– Видимо, участь у нас с тобой такая, Вольф… Просто, Бог нас испытывает постоянно… Но он ведь испытывает только тех, кого любит…
– Это садисты мучают тех кого любят вообще… они же свою добычу любят. А твой бог… Не думаю, что твой бог о нас много думает… У него посерьезнее дела есть, как и у нас.
– Вольф, скажи мне, что все будет хорошо.
– Я не знаю, как все будет.
– А ты все равно – скажи, что все будет хорошо.
– Сказку тебе рассказать?
– Да, расскажи… только с хорошим концом.
– Давай в другой…
– Расскажи.
– Не сейчас. У меня в голове пока одни расчеты. Просто и у нас, и моего другого друга до черта врагов… Мне нужно просчитать все их ходы… и вырулить со всех этих заблокированных дорог.
– Тогда дай мне посмотреть на тот страшный нож. Я хочу только посмотреть…
– Не надо тебе.
– Я убила человека, Вольф… Этим страшным ножом… Мне нужно на него…
– Это нож бойца – он тебе больше не нужен.
– Прошу, дай мне его посмотреть…
– Помолись, Агнешка… Попроси своего бога дать тебе забвение.
– Я никогда не забуду этого, Вольф…
– Я знаю… Черт… Жаль, что тебе пришлось это сделать… Я не досмотрел… Я обещал, что пылинки с тебя сдувать буду, а вышло все…
– Ты хотел меня защитить… и я хотела тебя защитить… Дай мне свой клинок… он ведь отныне не только твой, но и мой… Я посмотрю и… помолюсь за наши души.
Вложил в ее руку собранный клинок, и она оцепенело уставилась на него. В первый раз всем убить трудно. Это этапный момент – после него многое меняется, если не вся жизнь вообще. Первое убийство, как и первый секс – не забывается. Я тоже помню – все, даже мелочи… Но к черту… Мне нужны деньги – срочно нужны… А срочно я их только у одного человека сейчас взять могу – у моего… не знаю, кто он мне – враг или друг… так и не решил еще. Спешно переключаю линию и пишу…