Боец тишины
Шрифт:
Войцех в ужасе уставился на меня.
– Ты что? Ты его трахал?..
– Не его, а его мозги!.. Дурак ты, Войцех!
– Не дурак, Ян.
– Тогда не спорь со мной!
– А кто он?
– Шлегель в военной контрразведке служит – во внешней… британское направление больше разрабатывает… Но он не одним немцам служит… Понял, какой человек? На несколько сторон разметался из-за корысти и страсти к садистским потехам. Я его вербовал – знаю его, знаю, что за человек он. Сложности с ним могут возникнуть. Видишь, у него на шее воротник врачебный?
– Да, Ян.
– Думаешь, не порядок у него с позвоночником?
– Да, Ян… А что, нет?
– Нет, конечно. Он
– Хитрый?
– Еще какой. И умный. И жестокий.
– Я уж вижу.
– Скрываться нам нужно от него, как не от кого другого. Он на наш след выйдет – и вас, и меня выдаст… Тогда с нас и три шкуры сдерут точно… и нам никуда не деться. А сдаваться нам нельзя – никому… некому просто. Для нас сдаться равнозначно – сдохнуть.
– Ян, а что он здесь делает? Ты ж сказал, что он с британцами работает…
– Черт его знает, что он здесь делает… а раз черт знает, и я – узнаю.
– А что он с ней делает – с девицей?
– Связывает.
– Особенно ведь связывает, да?
– Да. Нормальный японский садизм в немецком исполнении.
– Разве садизм может быть нормальным?
– У японцев и немцев до определенного предела – может.
– Как это, Ян?
– А вот так. Принято у них так с давних пор дух закалять – терпеть и причинять боль… и привыкать к этому настолько, что начинать это любить. Тяжелые у них условия всегда были – что у азиатов, что у северян. Суровые земли, жесткая жизнь, и люди – жестокие. Постоянно им приходилось с болью дело иметь – они и привыкли к этому, и не могут больше без этого обойтись. Просто, в кровь им эти качества веками вливались.
– А у нас не так?
– Нет, Войцех. И у скандинавов не так, несмотря на то, что они у немцев в корнях стоят. Скандинавы словно средние между нами и немцами. У них головы не такие холодные, как у немцев, а кровь не такая горячая, как у нас. Задиры они, как мы с тобой, только сдержаннее. А немцы… жестче и холоднее них только – англичане. Британцы – разговор особый… они замкнутые и расчетливые, как никто иной. Те они еще колонизаторы и захватчики…
– Это да… И русские…
– Что русские?
– Захватчики.
– Верно, как и все остальные, кто способен объединять силы и слаженно атаковать. И русские, и немцы, и поляки, и шведы – все в истории захватчиками становились, а временами – и захваченными.
– Ты так говоришь, будто никого врагом не считаешь.
– А я и не считаю. Сегодня – враг, завтра – друг. Вернее, вообще никто никому не друг и не недруг на деле – только временный противник или соратник. Все меняется со временем, Войцех, – и враги, и друзья. Позволить себе видеть в одном точно определенного врага, а в другом – друга может только тот, кто не смотрит в прошлое и будущее дальше одного дня и не рассматривает территорий дальше тех, что в поле зрения.
– Не знаю… Тогда выходит, что некого ненавидеть и…
– Некого, конечно. Да и незачем, когда ты смотришь правде в глаза и она от тебя глаз не отводит.
– Тогда всегда одиноким будешь…
– Нет, будешь не один время коротать, а – с правдой. А правда – она такая же, как я, – то красивая, то уродливая, то скрытая, то явная. А главное, – свяжешься с ней однажды и никогда не развяжешься.
Я замолк, всматриваясь в чрезмерную жестокость Шлегеля… Что-то такое на него не похоже – он обычно знает, как начать, как кончить… до крови дело у него не доходило еще никогда, а сейчас он этой девке… Да что он делает?.. Он
что, решил с ней кровью обменяться?.. Черт… Ничего не понимаю… Он что, заразиться собрался?.. Вашу ж…– Ян, а что с ней такое?..
– Мне на нее плевать – я за ним смотрю.
– У нее что, туберкулез тяжелый?..
– При чем тут туберкулез?!
– При том, что у нее ртом кровь идет…
Черт… Это еще что?.. Шлегель здесь точно ни при чем – вон как смотрит растерянно… Хозяйку зовет… А девка кровью в его путах исходит… Он ее развязать торопится, а она – на руках хозяйки встревоженной концы отдает… Как так? Она ж заражена!.. Только этот вирус бактерии не трогает, а туберкулез бактерии вызывают… Точно – это бактериальное заболевание… Вот попал Шлегель… В нагрузку к нашему вирусу еще и другую заразу получит… и скорей всего – не одну… Попался перестраховщик… Все мы порой – попадаемся.
Агнешка… Черт… Надо ей скорее оттуда… Агнешка моя… Черт… Отправил ее в такое место, где зараза меры не знает…
Глава33
Девушка, как отвечая на мой молчаливый зов, выскользнула за дверь и осмотрелась… Схватил ее за плечо и потащил в подворотню…
– О боже, я смогла… Вольф, я все сделала!.. Я и не думала, что это будет так страшно, но при этом так просто!..
– Ты молодчина, только все не так, как я думал пошло… и не так, как думал Шлегель… все вообще не так, как все считали… Так что вам с Войцехом следует скрыться в нашем временном пристанище, а я останусь пока… Мне выяснить надо, что происходит… что только что произошло…
Поляки скрылись в темноте, а уставился на монитор – на мертвую девку и Шлегеля, тихонько уходящего из борделя… идущего к темному закоулку с крепко стиснутыми зубами… Он смотрит на порезанную руку… внимательно смотрит, озадачено… И идет он как раз – ко мне на встречу… Но я встречи ждать не собираюсь… Сообразил, как скрыться, и дал деру…
Глава 34
Я никого не видел и не слышал, так что счел, что все вокруг – чисто. Только что-то мне покоя не дает, принуждая продолжать настороженно смотреть и слушать. Я знаю, что так тревожит меня… вернее, кто – Шлегель. Он неподалеку… значит, он – рядом… значит, он – здесь. Только он ждет, бездействуя… точнее, наблюдая. Черт… Я встал во весь рост и скинул на лицо распущенные волосы, стараясь скрыть мой, знакомый Шлегелю, взгляд. Обернулся вокруг себя, всматриваясь в тени за столбами лунного света.
– Я знаю, что ты здесь!
– У меня к тебе вопросы, Вольфганг!
Он не выступил из тени – лишь окликнул меня. Я застыл, как околел, когда заслышал немецкую речь, – он здесь, я засек его.
– Стой, саксонец! Стой и слушай! Мы оба выследили друг друга, мы оба достаточно друг о друге знаем и оба вооружены! Так что возвращайся на свою дорогу, а я вернусь – на свою! Ступай, Шлегель! И я пойду!
– Вольфганг, я вижу, ты знаешь меня! Тогда ты должен знать, что я тебя так просто не отпущу, пока не получу того, что требую! Я выследил твою девушку и твоего бойца! Я выследил и их, и тебя, но не выдал никого!
– Что тебе нужно?!
– Ты, Вольфганг! Вернее, мне нужны твои ответы на мои вопросы! И все! Как только ты ответишь мне, я оставлю тебя!
– Я не отвечу! Ты долго отслеживал меня – думаю, ты должен знать, что мне тоже ничего не стоит тебя пристрелить или клинком прикончить!
– Я знаю, что ты не боишься убивать и марать руки в крови! Вокруг тебя достаточно трупов, чтобы в этом убедиться! Мне не известно, кто ты такой и какой стране ты служишь! Не известно даже, служишь ты или служил! Но спросить тебя я намерен не об этом! Я пришел не за этим!