Боец тишины
Шрифт:
– Пока Агнешку не встретил?
– Точно, Войцех.
– А у меня все не так было, Ян… Ничего такого хорошего у меня не было… и такого плохого – не было. Мой отец меня никогда не бил, хоть и пил сильно. Он не блистал особо ничем, но добрым был в глубине души. А матери я не знал никогда. Она меня знакомым людям на время отдала и пропала навсегда. Эти люди меня заморили, испугались, что я помру, и стали искать отца. Мой отец точно не знал – его я сын или нет, но все равно меня взял. Пожалел просто и приютил.
– Знаю я, Войцех, про тебя все. Пробивал я тебя подробно.
–
– Все важное.
– А знаешь, что я заморышем был?
– Нет.
– А веришь?
– Я не верю – я или знаю или нет.
– А ты посмотри – у меня все ребра кривые.
Я с ухмылкой прощупал рукой его грудную клетку… и с горькой усмешкой окинул его взглядом.
– Верно… кривые.
Войцех замолк, видно, что-то вспомнил и задумался. А Агнешка подняла голову и посмотрела на меня широко открытыми глазами.
– Ты и про меня все знаешь?
– Да.
– Ужас какой… У меня такое прошлое… Мне так стыдно…
– Тебе должно быть стыдно своего прошлого стыдиться.
Она опустила печальные глаза.
– Меня все так любили… Мы все так друг друга любили… У нас ни беды, ни горести не было… Только мама всегда так спешила домой, что переходила рельсы в неположенном месте… Она попала под поезд, и папа этого не пережил… Он заболел, и болезнь забрала его… Только я и тогда не осталась одна – у меня был парень… и мы любили друг друга.
– Я знаю.
– Ты не знаешь, Вольф, как мне стыдно за то, что моя жизнь была такой легкой, когда у вас с Войцехом такой тяжелой.
– Хватит глупости говорить. Главное, – живы все, а остальное – не столь важно.
Войцех вдруг повернулся ко мне с решительным видом.
– Ян, я клянусь, что всегда буду с тобой и с Агнешкой – до смерти за вас стоять буду. Поклянись и ты, Ян.
– Войцех, я сказал, что тебе братом буду, а Агнешке сказал, что буду – защитником. А что до смерти – и так ясно. Есть на свете три человека, с которыми я и жизнь, и смерть разделить согласен.
– А кто третий, Ян?
– Швед.
– А кто он?
– Швед он.
– А где он, Ян?
– Он в Берлине… и в беде.
– А мы ему помочь можем?
– Я могу. Могу и помогаю. Когда я помогу ему его задачи решить, он мне мои решить поможет.
– Он разведчик?
– Он в нашем управлении служил, как я, только – программистом.
– Швед?
– Швед.
– Предатель?
– Предатель. Но – патриот.
– Такого быть не может.
– Он не предал свою страну и свой народ – он предал политику страны, вредящую народу.
– Надеюсь, он нам на выручку придет прежде, чем мы с голода сдохнем.
– Войцех, тебе о такой гибели больше меня беспокоиться глупо. Я у голодной смерти следующий после Агнешки на очереди – ты последний, так что молчи.
Глава 20
Отправил товарищей по отчаянной ночной гульбе в подъезд и проводил до обычной лестницы. Потащился на пожарную лестницу, предварительно присмотревшись к окнам зданий на противоположной стороне улицы.
Взошел на подоконник и просто выпал из окна – в сторону помещения. Привычное зрелище – Войцех пошел искать водку,
а Агнешка – воду. Я нуждаюсь и в том, и в другом, только ни того, ни другого, как на зло нет. Ограничился тем, что сбросил часть грязной и еще не просохшей одежды.Войцех безуспешно обшаривает пустой холодильник, будто не веря глазам.
– Войцех, хватит. Нет в нем ничего.
– Может, еще где завалялась снедь…
– Нигде ничего не завалялось – я проверял.
– Ян, я нервничать начинаю, когда понимаю, что рядом ничего съедобного нет.
– Поблизости всегда полно всего съедобного – только некоторую снедь не всегда просто достать… особенно без денег. Но ты не паникуй – припомни, что дичь летает в небе и добыча бегает по земле – при крайней нужде на охоту пойдем.
– Какая охота в Варшаве, Ян?
Я прицепил резинку к подобранной на кладбище рогатине.
– А вот такая… охота на городскую дичь – хоть на голубей.
– Ян, какие голуби? Надо просто купить поесть… нам наших денег на несколько дней точно достанет.
– У нас нет денег.
– Остались же.
– Нет! Они пойдут на оружие. Считай, что их просто – нет!
– Нам оружие не понадобится, когда мы с голоду сдохнем, Ян.
– От голода быстро не гибнут, а умирают – долго и мучительно! Только до того, как мы добудем оружие, мы с голоду не сдохнем, Войцех! А с оружием – мы никогда с голоду не сдохнем! Достать оружие – нам важнее всего! Вернее, – патроны к пистолету! Так иди и доставай! И не вздумай потратить деньги не на дело! Только попробуй потратить их попусту!
– Потратить на продукты первой необходимости – не попусту спустить, Ян! Пусто же в животе! Я жрать хочу!
Я шарахнул кулаком по столу так, что Войцех вздрогнул заодно со стаканами.
– Терпи!
Один вопрос закрыт – Войцех вытерпит все под угрозой моего братского гнева. А Агнешка… Как же у меня от нее голова болит. Она с криками носится по коридору и хлопает дверями, отворачивая все краны, попадающиеся ей под руку.
– Грязные! Мы грязные! Мы все и все вокруг! Все вокруг грязное!
Я стараюсь ее отловить, но сустав мне не позволяет гоняться за проворной девушкой. На колено я дал недозволительную нагрузку, и его переклинило. Боюсь пунктировать придется – ведь в суставе жидкость накопилась.
– Что за броуновское движение! Нет воды – и все! Остановись ты! Войцех, останови ее! Ее хаотичное перемещение остатки порядка у меня в голове разрушает! Просто крышу сносит!
Войцех в свой черед постарался ее отловить, понимая, что мне она на нервы действует, но и у него ничего не выходит.
– Агнешка, постой! Не выворачивайся! Мы не только грязные, а еще и голодные! А Ян от голода добрее не становится! Не доводи его!
– Войцех, у нас есть нечего, у нас пить нечего! Ничего нет, Войцех!
Наконец, поляк поймал ее в медвежий захват, и она затихла, гордо вскинув голову и обжигая меня высокомерным взглядом.
– Как ты можешь ничего не делать, когда у нас ничего нет?!
– А что мне делать?!
– Думать и действовать!
– Не могу я ничего сделать до наступления ночи!