Боец тишины
Шрифт:
Проскользнул в переход между корпусами. Есть! Отпер дверь, вошел в темноту, осмотрелся, убедился, что окон не наблюдается, и засветил фонарь. Есть! Кровушка подмороженная. Нашел нужный номер. Прихватил и чужой крови той же группы, рассчитывая отвести следователям глаза, и направился к выходу. Назад иду известным путем и скорым шагом.
Приостановился, прислушиваясь к распре охранника с сестричкой, – она раздражена, а он оправдывается. Так и знал, что она рано или поздно сорвется. Истерика у нее нешуточная.
Дверь резко растворилась, в голове пронеслось, что мне деваться некуда и придется драться. Не ступил и шагу, как передо мной предстала рассерженная девушка. Она заметила меня и позабыла, что охранник
А плевать! Я такого сонного олуха одним испугом парализую. Наставил на него пистолет, с мыслью не позволить ему вспомнить, что его оружие не заряжено. Скинул на лицо волосы, сверкнул на охранника холодными глазами и зло скривил рот, поднося к нему запачканную кровью руку. Он смотрит и молчит, как зачарованный удавом зверек. Он подпускает меня, и я – подхожу. Не отпуская его взгляда, наклоняюсь над ним. Осталось только прошептать несколько шипящих слов ему на ухо – и он мой.
– Тише… Я не должен слышать ни одного шороха… Не кричи, и я не трону… Ясно?
Он не кивнул мне и никакого знака не подал, что понял, но и не закричал. Я осторожно коснулся его шеи холодной рукой, и он свел плечи, отстраняясь и… отключаясь.
Переведя дух, я посмотрел в пустой патронник. Пошарил в карманах куртки охранника – хоть несколько патронов у него при себе должно быть. Точно, – три патрона в моих руках. Достал и забил обойму. Забрал и кобуру. Застегнул ремешок неверной рукой и рассмеялся – нервный я все же… стал нервным.
Не вышло найти бинта, и я наскоро ободрал упаковки с трубками от капельниц, которыми наскоро и скрутил охранника с медсестрой. Посмотрел на них напоследок, и мне стало еще смешнее.
Охранник ужасами себе все мозги вышиб – и без моих стараний обошелся! А я так… Просто волей веселого черта попал в точку, встретившись ему в таком виде посреди ночи в пустых коридорах. Подобрал пакеты с кровью и мысленно поблагодарил безумного Крюгера. Старик, часто принимающий меня за нечисть, пугался изрядно. Он натолкнул меня на мысль шире применять психологическое оружие старого рода и племени. Не зря же древние скандинавы водружали на ладьи драконьи головы, а не такие древние солдаты Третьего Райха – рисовали акульи клыки на истребителях. Как лицо покажешь, так его и увидят. А страх – оружие страшной силы. И сильнее всего – примитивный первобытный страх… низменный и необъяснимый. А боялись древние люди того же, что и современные, – смерти. А страшили их – мертвые и звери, ставшие олицетворением смерти, и, со временем, – обретшие другое, более ужасное и угрожающее, обличье нечистой силы. С тысячелетьями измышленные испуганным и угнетенным умом кошмарные чудища прокрались так далеко в душу и засели так глубоко в разуме человека, что стали оружием против человеческого рассудка. При правильном его использовании и теперь такие, как я, имеют все возможности вырваться вперед и могут править всеми, как колдуны и шаманы, приемы которых нередко применяются
и в кабинетной политике, и на поле брани. Молодец он, старик Крюгер. С его помощью я еще и повеселюсь, и повоюю на славу. Просто, помня о помешанном старике, я вспоминаю и о своем сходстве с нечистой силой, и о своей силе. Стоит человеку накрутить нервы ходячими мертвецами и вампирами, – я явлюсь скрутить его нервы в веревку вокруг его горла.Вспомнил, что я и себя довел до одури своим видом, что чуть не дал деру от своего отражения, и совсем рассмеялся.
– Войцех, держи свою кровь! Возвращаю ее тебе обратно в целости и сохранности!
Сиганул через забор, скрипя зубами от боли.
– Ян, а я уже думал… Я уж и не знал… Решил, пропал ты с концами…
– С хорошенькой сестричкой пропал, а не с плохими концами!
Приземлился, смеясь, и напоролся на ясный взгляд перепуганной девушки, неловко сцепившей руки на плечах. Агнешка…
– Агнешка!
– С какой сестричкой, Вольф? С медсестрой? Ты спал с медсестрой?!
– Я ж только так – в голове!
– Как ты мог?!
– Я же сказал, – мысленно!
Она оторопело посмотрела на меня и опустила печальные глаза.
– Ты мне изменяешь…
– А ты мне. Только я делаю такие штуки в голове, а ты…
– Ты что, смеешься?
– Весело!
– Что ты смеешься, Вольф? Я виновата, но и ты…
– Сказал же, – смешно! Встретился с охранником, насмотревшимся страшилок, и он мне, не сопротивляясь, позволил кровь Войцеха взять заодно со своим оружием! Весело же!
Агнешка сжалась еще сильнее, когда я подхватил ее, кружа… и почти не вспоминая про переклиненное колено.
– Ревнуешь?! К медсестре, которая от меня, как от кошмара шарахнулась?! Я рад, что ревнуешь!
– Вольф, отпусти меня… у меня голова кругом идет.
Эх, никогда они с Войцехом моего веселья не разделяют. Поставил девушку на ноги и она, вконец закруженная мной, пошатнулась.
– Агнешка, а ты что здесь делаешь? Ходишь за нами следом постоянно, следишь…
– Я не слежу. Я просто… Я же просила! Не оставляйте меня одной!
– А ты как нас нашла? Шла следом? Я не засек.
– Я недавно проснулась и… Я просто пошла искать. Я знала, что вы здесь.
– Я тебе не говорил. Догадалась?
– Да, Вольф, догадалась. И не вздумай меня допрашивать! Я не подсматриваю и не подслушиваю!
– Тебе нельзя одной ночами по улицам бродить!
– Не оставляйте меня одной – и мне не придется ходить и искать вас ночами!
– Как же? Нам нужно кровь захоронить – могильник надежный соорудить. Не пойдешь же ты с нами.
– Пойду. Только не бросайте меня одну.
– Ты хоть соображаешь, на что подписаться собралась?
– Мне все равно. Я не могу быть одна.
– Тогда пошли.
– Куда?
Я рассмеялся, хватая ее холодной рукой за шею.
– На кладбище!
– Вольф, это не весело…
– Смотря как посмотреть! А сейчас надо еще цемент с песком и известкой заполучить.
Глава 15
Войцех легко перекинул меня через высоченный забор, и я с радостью подхватил на руки переброшенную следом за мной девушку… и мешок с цементом… и мешок с песком… Известку позже перетаскаем… Войцех тяжело спрыгнул поблизости, и я забросал его следы опавшими листьями. Потащил их обоих к сторожке – надо же нам лопаты заполучить.
Разжиться снаряжение оказалось не трудно. Сторож с перепоя крепко спит, как покойник, отошедший от окоченения… как подпорченный покойник. Я склонился над ним, проверяя, – живой он или… такой, каким кажется. Живой – вон как слюну пускает.
Войцех схватил меня за плечо так внезапно, что я врезал ему локтем под ребра. Хорошо хоть не успел резануть с разворота ребром ладони ему по шеи – увидел его лицо и удержался от удара. Выволок его из тускло освещенной сторожки и отчетливо прошептал.