Без кислорода. Вторая книга
Шрифт:
— С чего вы это взяли? — Не хочу вдаваться в подробности нашего «разлада» или оправдываться перед незнакомкой, но мне интересно, откуда у нее эти умозаключения.
— Как с чего? — Смотрит на меня, как будто я свихнулась и не понимаю очевидного. — Пока без сознания была, мешал врачу и медсестре работать. Мешался под ногами и все спрашивал — что с тобой и его ребенком. — Собрав осколки в ведро, она отложила метлу в сторону, и вытерла рукой лоб.
— Простите, что ссора стала причиной этого беспорядка. У вас, должно быть, очень много работы, а тут бардак такой.
— Ничего, ничего деточка, — успокоила она, — ты главное не волнуйся, тебе покой нужен. Слишком много на тебя всего навалилось. Сначала авария эта,
— Спасибо, — киваю, тронутая ее заботой.
Пока, как обезумевшая, поглощаю завтрак, пытаюсь собраться с мыслями и понять, что мне делать в первую очередь. Марк ясно дал понять, что, узнав о ребенке, не даст мне спуску, будет рядом. Мысленно горько усмехаюсь, за свою глупую попытку убедить его, что ребенок не его. Конечно же он всегда может ткнуть в меня тестом на отцовство, какую бы ересь я не плела на этот счет. Мне нужно найти врача и расспросить о состоянии малыша, а также узнать, когда нас выпишут. Уберусь отсюда домой. А потом что? Он и там меня найдет. Да пропади все пропадом! Глупая Лера, ты совсем не учла, что он всегда на два шага впереди тебя. Так спокойно. Дыши Лера, с этим мы разберемся обязательно. Как бы не беспокоило нахождение меня и Марка в одном городе, есть люди, о которых волнуюсь намного больше. Стас и Данька. Закончив с завтраком, тянусь за телефоном и проверяю звонки. Куча не отвеченных от мамы Даньки. Боже, я не могу перезвонить ей и вывалить подробностей о его состоянии. Я не только боюсь этого, но и не знаю до сих пор, что с ним! Сначала нужно найти врача, выведаю подробности и потом обязательно ей все сообщу. Бедная, она так переживает.
От Стаса нет звонков и сообщений. Набираю его номер и слышу, что «абонент недоступен». В сердце закрадывается паника. Снова это чувство неизвестности и беспомощности. Нет, только не сейчас. Пусть с братом будет все в порядке. Надеюсь ему не хватило ума открыть дверь тем головорезам. В противном случае. Даже думать об этом не хочу!
Выхожу из палаты на поиски своего врача, но он уже сделал обход, пока я была без сознания. Медсестра передала, что после обеда мне нужно сходить на УЗИ и после него, завтра утром станет известно — когда меня выпишут. Обморок же был следствием сильно стресса.
Еще чуть позже, мне удалось выяснить, что Даньку перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. Главная проблема состояла в том, что меня туда не пускают. К счастью, на помощь пришла бабуля-санитарка. Когда баба Зина принесла обед, я поделилась переживаниями о друге, и старушка помогла мне пробраться в отделение интенсивной терапии, чтобы повидать Даньку.
Не сдерживая слезы, стою возле палаты, наблюдая через стекло за Данькой. Он делит палату еще с тремя мужчинами, двое из которых, как и мой друг находятся без сознания. Медсестра поправляет капельницу и делает заметки в журнале. У меня совсем немного времени, в любую минуту меня заметят и выгонят, поэтому мысленно молю, чтобы Даня открыл глаза и увидел меня. Но проходят минута за минутой, и этого не происходит. Я и не заметила, что стою возле палаты не одна. Слева за больными наблюдает молодой человек. На плечи блондина накинут белый халат, взгляд его наполнен печалью, и мне близки его чувства. Вместе мы следим за нашими близкими, которых коснулась беда.
— Ты Лера? — внезапно нарушает тишину незнакомец.
— Да, — повернувшись к нему, растерянно отвечаю.
— Так и знал, что рано или поздно ты все же объявишься здесь, — услышав мое имя, он тотчас изменился в лице. На месте печали,
появилось пренебрежение и злость.— Простите, мы знакомы? — Недоумеваю, кто это и почему так со мной разговаривает.
— Лично нет, но я все о тебе знаю от Данила. Не было и дня, чтобы он о тебе умолчал. — Ядовито выплевывает парень. И картина становится яснее. Значит мы оба пришли к Дане. И этот парень, по-видимому, его вторая половина, о которой я, до этого момента, ничего не знала. С другом мы никогда не обсуждали личную жизнью. И конечно же логично, что у Даньки она была. А вернее — есть.
— Я не знала о тебе.
— Конечно не знала! — Шипит он, изо всех сил стараясь унять свой гнев, — Разве тебе есть дело до Дани и его жизни? Есть только ты и твоя жизнь! Твои чертовы проблемы, ребенок еще этот, — небрежно машет на мой живот, брезгливо морщась. — Всё должно крутиться возле тебя!
— Прости, не знала, что он жертвует своей личной жизнью для меня. Мне казалось, что это обычные дружеские отношения. — Обхватит живот, с горечью принимаю все его негодование. Что еще мне остается? Он прав. Я же была настолько слепа, что ничего не замечала. Быть может они оба страдали, от моего излишнего вмешательства.
— Прости?! И это все что ты можешь сказать? Наглая эгоистичная сука. Нагуляла выродка и прицепилась к Данилу на шею. Он должен был провести вечер со мной, а не тащить тебя в кино, потому что «видите ли, ему показалось, что ты слишком встревожена и у тебя плохое настроение» поэтому тебя нужно развлечь. Смотри, что с ним стало теперь?! — Тыкает в стекло на кровать друга. И эти слова стали последней каплей, когда эмоции захлестнули и вырвались вместе с рыданием.
— Прости. С ним будет все в порядке, — дрожа всем телом, обхватываю плечи.
— Это мы еще посмотрим! — Продолжает он жалить, как будто всего сказанного недостаточно. — Во-первых он еще не пришел в сознание, во-вторых ему еще предстоит ряд операций, на которые очередь на год вперед. У него нет столько денег, чтобы позволить себя нормальное восстановление и лечение. А также платную палату с должным присмотром и обследованием. Как у тебя!
— Что? О чем ты?
— Не прикидывайся идиоткой только. Я знаю, что ты лежишь в платной палате. Интересно откуда у бедной сиротки столько денег на это? А? — На меня, как будто, ушат ледяной воды вылили. Что значит платная палата? Я ничего об этом не знала. Я никогда не лежала в больницах, поэтому об состоянии палат никогда не задумывалась. Но вспоминаю, в каких условиях лежал отец и в каких я, разница огромна.
Марк. Снова он.
Парень все продолжает сыпать оскорблениями, но я не слышу. Мой взгляд прикован к изможденному лицу Даньки. Вина гложет и ранит так сильно, что хочет выть. Я стала причиной того, что он лежит там и теперь ему требуется длительное лечение и восстановление.
И в мыслях не было принимать его помощь, как должное. Не часто просила, инициатива всегда была с его стороны. Он стольким жертвовал ради меня. А я? Наглая эгоистичная сука. Все верно.
Не в силах остановить слезы, иду к выходу из отделения. Вернувшись в палату. Забираюсь на кровать и укрывшись с головой, позволяю себя утонуть в отчаянии, бессилии что-либо изменить в своей жизни и помочь брату и Дане. На исходе сил — проваливаюсь в сон.
— Подъем милая! Ужин никто не отменял! — слишком громко и бодро трубит баба Зина, входя в палату, тем самым, вырывая меня из сна.
Как бы не хотела вылазить из-под одеяла, но придется. Хоть и знаю, что баба Зина помимо того, что слишком разговорчивая и любит задавать много вопросов, так еще и очень проницательная. Увидев мое опухшее лицо, поймет, что ревела.
— Ну вот, чего нюни распустила? — Конечно же она заметила и не могла не отметить это.
— Все нормально. Немного расклеилась. Стены видать давят. — Беру с подноса ужин и ставлю на стол, пряча лицо.