Жребий брошен
Шрифт:
Валерия, с присущей женщинам яростью, двигалась подобно росомахе и орудовала одновременно силой и клинком, рассекала своих врагов, безумно при этом хохоча. Боец её двойки не успевал за ней, изредка добивая оставшихся в живых врагов.
Клавдий, действовал как нечто среднее между Марком и Луцием, он не сидел в обороне, но и не бросался в безумную атаку, повергая врагов спокойно, методично, избегая при этом стандартных тактических схем боя. И когда все маги и воины окончательно увязли в бою, из леса показалось подкрепление. Вышли воины в лорика сегментата и с ростовыми щитами, а позади них на коне ехал их главарь. Этих опытных воинов было не так много, не более десятка, но они резко изменили расклад на этом пятачке леса, ставшем полем битвы. Тут же они стали теснить
Но тут выручил Фурий, о котором все немного подзабыли, стреляя навскидку из лука, и объезжая поле боя, он отвлекал пришедшее подкрепление. Разя своими стрелами он не ставил целью именно убить врагов, скорее ранить, отвлечь и связать их обороной от себя. Не мало отвлеченных таким образом, пали впоследствии от ударов магов и воинов.
Видя, что битва складывается не в его пользу, лидер атакующих бросил в битву последний резерв — себя. Резво поскакав с места, он бросил копьё в Клавдия, но тот слитным движением уклонился. Не повезло же фрументарию прикрывавшему ап Рианона, копьё вонзилось в него пригвоздив к земле. Вытащив спату, он на ходу чиркнул Валерию по плечу, сбив её с ног, и продолжив движение отсёк голову последнему воину — фрументарию. Когда он развернулся на коне, с явной целью добить Валерию, перед ней встал Луций с обнажённым клинком, Сидий и Евферий закрывали магов щитами, а Марк и Клавдий быстро хлопотали над девушкой.
Тогда всадник прокричал сбор, собрав остатки своих солдат, из которых осталась в лучшем случае половина. Окружив остатки защищавшихся, те не спешили сближаться и атаковать, памятуя о жестокой расправе над своими товарищами. Сам же всадник, которому постоянно досаждал Фурий, кинулся вслед за ним. Завязалась короткая погоня, Фурий пытался стрелять из лука, но навыка не хватало стрелять через спину, да еще и находу, и все стрелы улетели мимо. В тоже время, его преследователь неожиданно вскинул руку ударив силой, но Фортуна была на стороне Фурия, и попал он лишь в круп коня, разворотив его до мяса. Конь пал погребая под себя воина.
Всадник же развернулся к оставленной битве, спрыгнув с лошади, рядом со своими воинами. На несколько мгновений воины замерли друг напротив друга. Их было почти два десятка против шестерых, но при этом шансы были примерно равны, четверо магов против одного. Луций не став терпеливо ждать ринулся с криком в атаку. Удары копий он принял на щит энергии, ударом спаты перерубая древко, он подошёл вплотную к пехоте противника. Не разбирая вокруг ничего он начал колоть и рубить их одного за другим. Вслед за ним в бой ринулись Сидий, Марк и Евферий. Вчетвером они прикрывая спины друг друга создали настоящую карусель смерти вокруг обступивших врагов. Пока неожиданно, в щит Луция не ударил таран силы созданный магом противника, сбив того с движения. Этого оказалось достаточно, чтобы в бедро ап Гвилана угодило копьё. Заорав от боли он, тем не менее ударил силой по ранившему его, разворотив тому голову до неузнаваемости.
Следом, по нему вновь ударили тараном силы, но на этот раз Марк сумел принять его на свой щит. Защита лопнула, слегка оглушив четверку храбрецов. По ним вновь попытались нанести удары копьями, но часть отразили клинками Марк с Луцием, а часть приняли на щиты Сидий с Евферием.
Тем временем, Клавдий прикрывая Валерию дрался с тремя бойцами одновременно, те сознавая что перед ними маг, максимально наседали на него, не давая ни секунды передышки. На теле Клавдия уже было несколько кровоточащих порезов и ссадин. Так продолжалось некоторое время, пока неожиданно в одного из его противников не вонзилась стрела. Не тратя ни секунды на размышления, он воспользовался растерянностью остальных и ударил по ним силой, раздробив грудную клетку первого, и пронзая клинком глазницу второго. Кинув взгляд он увидел сидящего на мертвой лошади Фурия, кивнув тому, в знак признательности.
Марк мерился с магом своими навыками магического боя, пока оставшаяся тройка добивала его солдат. Луций, в пылу битвы просто обжёг раненное бедро силой, и наскоро намотав тряпку, вновь
ринулся в бой. Сидий и Евферий вновь дрались прикрывая уже лишь ап Гвилана. Наконец-то настал тот момент, когда остался лишь один противник — руководитель этого нападения, который дрался один на один с Марком, в магической дуэли. Увлекшись поединком он не обратил внимания на подошедшего сзади Клавдия, который прихватив по дороге чей-то щит, с оттягом ударил противника по голове. Его глаза враз закатились, и он пыльным мешком упал на землю.Клавдий обвёл взглядом людей которых вёл к столице: все три фрументария бывших с ним с самого начала похода погибли в этом бою, Валерия, была ранена в плечо, и ударившись оземь потеряла сознание. Луций был ранен в бедро, Сидий и Евферий отделались мелкими порезами и ссадинами. Марк оказался самым везучим, и просто растирал ушибы. Фурию повезло меньше всех, когда его сумели привести, сначала он сломал лодыжку на левой ноге, а затем берцовую кость на правой, отчего его могли лишь нести. Сам же Клавдий отделался парой кровоточащих порезов. Скрутив поверженного врага цепями, маги принялись за лечение и перевязку раненных, а Сидий и Евферий прошлись и потыкали копьём в ещё подающих признаки жизни солдат, оставлять живых врагов за спиной никто не собирался.
Собрав пожитки и оставшихся в живых лошадей, отряд двинулся дальше лишь прибрав трупы павших товарищей. Долгую церемонию никто проводить не собирался, потому наскоро срубили веток и положив их втроём, сожгли.
Закат отряд встретил очень далеко от побоища, уйдя с тракта, и погрузившись в темный лес, с последними лучами солнца. Беднягу Фурия несли по очереди, на носилках, наскоро перебинтовав переломы. Не желая петлять впотьмах остановились на привал, лишь убедившись, что ушли достаточно далеко, от тракта и поля битвы. Наскоро срубив лежанки и перекусив припасами, бойцы разбились на очередь в карауле, и по большей части не дожидаясь никого уснули. Валерия как единственная девушка в отряде вновь воспользовалась своим положением и взяла самую первую смену караула. Луций с Марком как следующие за ней в сменах, решили заняться Фурием. Зачистив силой места переломов, они жестко зафиксировали ноги примотав их к срубленным прямым веткам. Затем каждый воспользовался новообретенным умением внутреннего взора, частично вправив кости, и воздействуя на них силой созидания. Фурий ужасно стонал, и ему дали самого крепкого вина, притупить боль.
Спустя неполный час, Марк с Луцием устало откинулись на циновки, а их пациент сразу погрузился в сон без сновидений. А маги взяли тряпки которыми обрабатывали Фурия, и бросив их в огонь возблагодарили Эскулапа* (*бог врачевания), за его благословение. Следом за Валерией на дежурство заступил Луций, а затем и Марк. Так по очереди сменяя друг друга отряд провёл ночь.
По утру Луций проснулся от чьих-то стонов и периодических шепотков бойцов.
— Что случилось? — спросил он.
— Пленник проснулся и мэтр Клавдий его отвёл подальше, чтобы пообщаться, патрон — ответил Фурий, тоже лёжа на циновке.
— Ясно, куда они пошли-то? — продолжил, ап Гвилан.
Получив вместо ответа взмах рукой, пошёл по указанному направлению. Пройдя неполные сотню шагов Луций, увидел распятого лидера нападения, и Валерию с Клавдием стоящих подле него.
— Удалось что-нибудь узнать? — спросил он, подойдя.
— До вопросов, мы пока не дошли, он упорствует. — с ухмылкой проговорил Клавдий, направив энергию в пленника, для возобновления боли.
— Арргх, да спросите у меня уже что-нибудь! — взмолился тот.
— О, смотрите-ка как у тебя язык сам развязался! — заулыбался Клавдий, — Ну попробуем, как твоё имя?
— Квинт Аврелий Симмах, господин ап Рианон. — сказал пленник.
— Прекрасно, значит и меня ты знаешь, да? Полагаю, что и нападение на нас было случайным, верно?
— Разумеется, мэтр Клавдий, — криво ухмыльнулся пленник, — из всех наших врагов, вы наиболее деятельный, хитрый и преуспевающий. Мой патрон поручил мне ваше устранение, посчитав вас наиболее опасной фигурой для нашего дела, и судя по моей неудаче, он был прав.