Зерно А
Шрифт:
– Ты оправдала мои ожидания, - пророкотал он мне в спину.
Я обернулась и в упор посмотрела на него.
– Хочешь сказать, что только что ломал передо мной комедию?
– Мне просто стало интересно, - он поднял и опустил массивные плечи, - чем такие девушки, как ты, ставят на место таких парней, как я.
– Всегда пожалуйста, - проворчала я, поудобнее устраивая сумки на плече.
– В любое время.
Наполовину китаец довольно улыбнулся.
Вестибюль был просторным, оборудован мягкой мебелью и зеркалами; гардероб закрыт; все лампы погашены, только в отдалении сияет приглушенный голубоватый свет. Войдя в зал с высокими потолками, я остановилась
'Ананасы в шампанском' имел великолепную прессу. Эксперты всячески расхваливали заведение. Сюда приходят все, кто знает толк в отдыхе и хорошей кухне. Ни я, ни Влад не знаем толк не в том, ни в другом, однако ресторатором был Эдуард, а Владислава хлебом не корми, дай съездить к другу. Да, мне тоже нравилось здесь. Нравился мраморный пол, мягкие подлокотники на полукреслах, интимная атмосфера, когда вокруг полутьма, а хрустальная посуда и сверкающие столовые приборы отражают свет плафонов из синего стекла. Не секрет, что значимый вклад в популярность ресторана внесло личное обаяние Эдуарда. Прохаживаясь меж столиков и любезно приветствуя посетителей, Эдуард излучал спокойствие и успешность. В такие моменты сложно не попасть под его обаяние.
В зале крутилось человек пятнадцать - персонал ресторана. Они походили на муравьев, четко знающих, куда бежать и что делать. Я села за ближайший столик, сумки оставила в ногах. Ни Артура, ни Эдуарда не видно. На меня не обращали внимания, и я вознесла короткую молитву Белому Боссу.
Я позволила себе расслабиться и задалась вопросом: а чем бы занималась я, не будь у меня 'Темной стороны'? Каково это, жить такой жизнью, от которой ты не просыпаешься посреди ночи с уверенностью, что за тобой наблюдают, причем, часто - чаще, чем хотелось бы, - это не психоз, а реальный расклад вещей. Каково это, не знать таких, как Громов. Не отбиваться от атак СМИ. Наверное, скучно. Родители не в восторге от того, чем я зарабатываю на хлеб. Про Влада я вообще молчу. Но разве могу я теперь отказаться от всего, чего достигла? Это представлялось мне преступлением против себя самой...
– Рита?
Рука легла мне на плечо. Я открыла глаза. Оказывается, я задремала, разморенная теплом. Эдуард удивленно смотрел на меня, что уже является сильной эмоцией для такого чурбана, как он. В темно-рыжих волосах запутались снежинки. Перед глазами встало видение: Эдуард в квартире Дианы - собранный, прямой совсем как спица. Совсем как прут в его руке. По спине побежали мурашки, когда за видением нахлынули воспоминания о разборке в квартире Дианы.
– Как... ты себя чувствуешь?
– Перед тем, как обратиться ко мне на 'ты', была секундная пауза. Я решила, что накинулась бы на него, перейди он вновь на официоз.
Хрустнув спиной, поморщившись, я пробормотала:
– О, чувствую себя превосходно. Почти пять часов сна и ранний подъем. Что, - я ухмыльнулась, - не ожидал увидеть меня здесь?
Он не улыбнулся, напротив, напрягся и помрачнел.
– Что-то случилось?
Шутки в сторону, Палисси.
– Вроде того.
Эдуард смотрел на меня, ожидая объяснения. И я объяснила.
– Судья выписал ордер на обыск 'Темной стороны'. Деревский и компания охапками подкидывают хворост в огонь, вероятно, следуя чьим-то наставлениям. Кто-то не прочь полакомиться моим бизнесом, и я подозреваю, кто это. Мой адвокат посоветовал мне уйти из-под прицела на какое-то время. Как тебе такое объяснение? Я сказала Владу и родителям, что у меня все под контролем. Могу сказать это и тебе. Как думаешь, все ли у меня под контролем?
Эдуард подхватил мои сумки, поняв все без лишних слов. Ценное качество - немногословность.
Я чувствовала себя побитой дворнягой.
Миновав бар, затем небольшой коридор, мы остановились перед дверью в эдуардов кабинет. Зажегся свет, разбросав по комнате тени. Жираф медленно повернул голову и посмотрел на меня с репродукции Дали; его холка была охвачена пламенем. Сев на диван, я наблюдала за тем, как Эдуард расстегивает новое пепельно-серое серое, кидает его на спинку кресла и расстегивает верхние пуговицы на рубашке.
– Оставайся, - сказал он, сев в кресло и закурив.
– Пара-тройка дней будет в самый раз, спасибо.
Будто прочитав что-то на моем лице, он посчитал нужным уточнить:
– У меня дома.
– Уверен, что я не буду обузой?
– Уверен.
– И говорливый Эдуард пожал плечами, потеряв интерес к разговору.
Интересно, попади Эдуард в затруднительное положение (если такое вообще возможно), предложила бы я ему перебраться на какое-то время ко мне? До этой ночи - железное 'нет'. Вернее, только с принуждения Влада. Но после его обещания утаить правду от лучшего друга, после нашего знакомства с фанатиками, - пожалуй, 'да'.
Разворачивайся все при других обстоятельствах, Владислав по достоинству оценил бы идею пожить у Эдуарда. То, как он пытается наладить наши с Эдуардом отношения, вызывает восхищение и одновременно доводит до белого каления. Лучший друг и любимая сестра, которые на протяжении пяти лет обращаются друг к другу на 'вы', а теперь будут жить под одной крышей. Черт побери, да Влад был бы на седьмом небе!
Глава 22
Эдуард приставил ко мне Макса - именно так звали хамоватого наполовину китайца. Он должен был проводить меня в берлогу Эдуарда. Я никогда не ходила под охраной (а иначе это 'проводить' нельзя было назвать), однако общество Максима было ненавязчивым. Если сильно захотеть, можно даже перестать замечать его.
Мы вышли из ресторана. Начало десятого утра. В это время с улиц Кварталов пропадают последние прохожие. Улицы вымирают, чтобы, учитывая короткие декабрьские дни, вновь засиять разномастными вывесками к четырем вечера. Дело близилось к Новому году, и квартальные клубы и бары наперебой приглашали встретить Новый год именно у них, с бесхитростной аргументацией вроде: 'Только у нас самые знойные девочки!' или 'Только мы угостим вас бесплатным коктейлем, от которого вам станет поистине жарко!' И все в том же духе.
'Сделаете свой вклад в Фонд помощи бездомным!' - было написано на коробке, валяющейся перед озлобленного вида бродягой. Его правая нога ниже колена была дешевым протезом. Он вытрусил из коробки снег, затем протянул руку и попытался ухватить меня за куртку. Максим отреагировал мгновенно, и быть побоищу, если бы не мое вмешательство. Я выудила из кармана пятерку. Максим и бровью не повел, но его взгляд стал тяжелым и мрачным. Бездомный выхватил пятерку, словно я могла передумать.
– Макс, - сказала я, когда мы отошли от бездомного, - ты хотел ударить его.
На губах парня расцвела напоминающая акулий оскал улыбка. Похоже, Максим умел улыбаться таким образом, чтобы окружающих охватывала паника. Неплохо как для мускулистой гориллы, а?
– Я просто делаю свою работу.
– Экономишь мои бабосы, не позволяя давать милостыню?
– Рита, если с твоей головы упадет хоть один волосок, меня нагнут по полной. А потом размажут по стенке то, что от меня останется.