Чтение онлайн

Фасад 'Тюльпана' выходил на реку. Солнце утонуло в темных водах реки. Небо было безупречно голубым, без единого облачка, по-зимнему далеким. На Правом берегу отчетливо просматривались Кварталы. На часах со скачущими по циферблату кроликами - четыре минуты девятого.

Ну вот, собственно, и все.

Все закончилось.

Или только начинается?

Я попыталась проанализировать ситуацию. Что я знала: песенка Пушистого Хвоста, Агнии, а теперь и Константина спета. Я сделала все возможное, чтобы помочь ему, но этого оказалось недостаточно. Чего не знала: почему тогда я чувствую себя редкостной сволочью.

Я топталась под душем не меньше четверти часа, смывая с себя засохшую кровь и ужасы прошедшей ночи. Закрутила кран, подошла к зеркалу и внимательно изучила свое отражение на предмет необратимых изменений. Конечно, я знала, что нет этих самых 'необратимых изменений', кроме единственного - коматозности. Я даже решилась запустить пятерню в волосы на затылке и - будь что будет - нащупать входное отверстие от пули. Но его не было. Да, вот так просто: его не было.

Укутавшись в халат, я медленно опустилась на краюшек кровати. Меня беспокоила перестрелка в 'Сладком Зубе'. Готова поручиться, о ней будут говорить в СМИ. 'Сладкий Зуб' - заведение на слуху, и любое происшествие, особенно такое серьезное, как перестрелка, непременно попадет в новостные сводки.

В дверь постучали, и миниатюрная азиатка вкатила тележку с завтраком. На первом ярусе тележки лежали две коробки: первая - большая, с глянцевой поверхностью, вторая - черная, матовая, меньше первой. Я велела все оставить возле кровати, а сама, поддавшись порыву, убежала в ванную и замотала голову в полотенце; просто безумие какое-то. Когда я вернулась, горничной и след простыл.

Последний раз я ела... когда? Вчера утром. Стараясь не думать о том, что расстраивает меня, я съела тост, поковырялась во фруктовом салате, налила себе кофе. Потом решила включить телевизор.

Прогноз погоды (во второй половине дня передавали снег); реклама 'Ам-Незии'; детская утренняя передача с участием лучших друзей Человека-Цыпленка; рыжий сеттер рекламирует соленые крекеры 'потому что они такие солененькие!'; продублированный сериал.

Я убавила громкость и отложила пульт. В глянцевой коробке оказались белье, серая блуза, юбка-карандаш до колен, колготки. Похожие вещи я надевала на последний прямой эфир. Понятно, на что ориентировался безымянный стилист. В матовой коробке - замшевые туфли на каблуках. Передо мной лежало то, что стоило порядка дюжины минимальных зарплат. При иных обстоятельствах я бы не приняла подобные подарки, но выбирать не приходится. Я начала одеваться. Натягивая колготки, я бросила рассеянный взгляд в телевизор...

В кадре открывал и закрывал рот солидного вида мужчина в кожаных дизайнерских перчатках и длинном пальто, похожим на панцирь. Совершенно уродливое пальто за пару штук. Рядом с мужчиной стоял Лев Деревский собственной персоной.

Едва не перецепившись о тележку, я бросилась к пульту и увеличила громкость.

– ...господин Деревский намерен подать в суд на спиритическую организацию 'Темная сторона'. Вызов проводила Маргарита Палисси, известный медиум и...

– Она сделала мою жену калекой!
– отпихнув в сторону мужчину в уродливом пальто, Лев придвинулся к камере.
– Эта женщина опасна! Я не хочу, чтобы то, что произошло с моей женой, повторилось с кем-то еще.
– Он провел рукой по платиновой шевелюре, уложенной гелем.
– И я сделаю

все, повторяю, все, чтобы Палисси ответила за содеянное!

Я схватилась за голову и застонала. Прошло меньше суток, но - полюбуйтесь, вот они, круги от брошенного в воду камня.

Кажется, меня крупно подставили.

За считанные минуты я оделась и в лифте, стены в котором были зеркальными, в матовом узоре из геральдических лилий, спустилась в вестибюль с черно-белым мраморным полом, колоннами и хрустальными люстрами. Что-то сверкало на ковровой дорожке за стеклянными дверьми - что-то, что было отнюдь не отраженным от снега солнцем. Да и не было никакого снега у центрального входа гостиницы 'Тюльпан'. Чего нельзя сказать о толпе, вооруженной камерами, микрофонами и фотоаппаратами.

Породистая блондинка на ресепшине профессионально улыбнулась.

– Госпожа Палисси, вас ждет машина, - промурлыкала она. Ее не смущала толпа репортеров. Бывалая пташка.

Я вышла под стрекот и вспышки фотокамер. У меня есть набор правил поведения в подобных ситуациях. Главные из этих правил гласят: смотри под ноги и ничего не комментируй.

– Рита! Рита, вы замечательно выглядите!

– Прокомментируйте заявление господина Деревского!

– Собираетесь ли вы подавать встречный иск?

– Госпожа Палисси, что на самом деле произошло на вызове?

Остальное в том же духе. И ни слова о том, что меня видели в 'Сладком Зубе'. Ни слова о моей коматозности. Слава тебе, Господи.

Мне махали из черного джипа. Открыв дверцу, я плюхнулась на переднее сиденье. Водителем был объемистый лысый парень в костюме-тройке. Бьюсь об заклад, его костюм пошит на заказ, такие у него были широкие плечи. Гигантские плечи, неприлично гигантские. Вообще, туловище лысого напоминало треугольник, как на табличках в мужской туалет. Даже сидя он выглядел опасно и массивно.

Лысый детина ухмыльнулся в неубедительной попытке казаться приветливым. Я, впрочем, оценила его усилия и немного расслабилась.

– К 'Темной стороне', - сказала я.

Джип сорвался с места, быстро набирая скорость, оставляя позади мигающую, стрекочущую, выкрикивающую мое имя толпу и пятизвездочную гостиницу 'Тюльпан'. Перед глазами еще какое-то время рябило. Я закрыла глаза, и белые вспышки стали подобны взрывам суперновых во тьме.

– В жизни ты еще миниатюрней, - пробасил водитель. Он определенно не видел никакой проблемы в обращении ко мне на 'ты'. В тишине салона я слышала биение своего сердца. Не говоря уже о клокотании в горле водителя, которое можно было бы принять за сдавленный смех.
– Один мой кореш как-то сказал, что ты костлявая, а я и заявляю этому козлу: 'Ты прогоняешь. Если бы увидел ее, то слюнями бы захлебнулся'.

Словно подтверждая свои слова, он посмотрел на мою грудь.

– Полагаю, вам платят не за разговоры, - сухо заметила я, не имея привычки обрушиваться с проклятиями на малознакомых качков, так сказать.

Детина заржал, но больше не проронил ни слова. Я отвернулась к окну и нахмурилась.

Все однажды случается в первый раз. Вот и сегодня я впервые собиралась нанять адвоката.

Моя бабушка любила повторять: 'Если бы человек каждый день делал то, чего прежде никогда не делал, мы бы все давно оказались за решеткой'.