Забытыми тропами
Шрифт:
Посильное участие в охоте приняли Кисс и Фтайка - да и разве могли они пропустить столь увлекательное приключение? Впрочем, охота, против ожидания, вышла недолгой. Несчастная птица привыкла к мирной, спокойной жизни по соседству с вегетарианцами-хайярами, раздобрела, почти разучилась летать и, ошалев от нечеловеческой наглости чужаков, не шибко-то резво и удирала.
Назад, к разведенному на уютной полянке костру, добычу несла гордая до невозможности Фтайка. И положила охотничий трофей только у ног хозяйки, с триумфальным видом, явно напрашиваясь на похвалу. Заринна
При ближайшем рассмотрении перья у ночной куропатки оказались необычного, аквамаринового окраса.
– А ее вообще-то есть можно?
– задумчиво проговорил Светомир, опасливо тыча пальцем в странную иномирскую птицу.
– Проверим опытным путем. Что мы, зря охотились, что ли?
– пожал плечами маг.
Но на всякий случай Заринна рассмотрела тушку магическим зрением. К вящей радости спутников, поводов для беспокойства магичка не обнаружила - птица как птица, подумаешь, перья непривычного цвета…
Маржана, не моргнув глазом, ловко ощипала добычу, выпотрошила ее и испекла на костре. Хайяров, увидь они свою хани с окровавленными руками, сноровисто готовившую шашлык, без всякого сомнения, хватил бы удар. За неимением шампуров куски мяса нанизали на шпагу: Вотий (вот от кого не ожидали подобной предусмотрительности!) позаимствовал оную у древних доспехов из дворцовой Залы Воинской Славы. Как нельзя более кстати пришлись и Зариннины припасы - шашлык получился что надо, а гарнир в виде испеченной на углях картошки сделал трапезу просто изумительной.
Словом, ночь удалась на славу! Очарования добавляла погода: теплый ночной воздух, дышащий приятной прохладой, загадочно мерцающие в отблесках костра капли росы на траве, нестерпимо яркие крупные звезды, складывающиеся в незнакомые созвездия…
Заринна подняла голову, изучая испещренный сверкающими точками небосвод.
– Смотрите!
– воскликнула вдруг она.
Друзья одновременно задрали головы к ночному небу.
По темно-синему бархату медленно, с царственным величием плыл, мерно взмахивая мощными крыльями, исполинский силуэт.
– Дракон!
– восхищенно выдохнула графиня.
– Настоящий дракон!
Словно заметив внимание к своей персоне, величественный ящер выпустил из ноздрей крохотную струйку пламени. Несмотря на расстояние, в воздухе сильнее запахло дымом.
– Вот теперь я верю, что мы в другом мире, - заявил рыцарь, хотя его об этом никто и не спрашивал.
– В Сиднаре драконов-то почти не осталось, да и те, что еще уцелели, просто так над замками не летают, а берегут свои шкуры где-нибудь на краю мира, на груде сокровищ и в окружении прекрасных девиц…
Заринна прыснула.
– Боюсь, твои данные несколько устарели, - заявила она слегка заплетающимся языком. Коварное хайярское вино на вкус казалось легким, но в голову ударяло не хуже гномьего самогона, и магичка немного не рассчитала своих сил.
– С того дня, когда дракона в последний раз удавалось застукать за поимкой девицы, прошло столько времени - любая красотка раз двадцать успеет состариться!
Рыцарь дернулся было что-то сказать, но не успел. Именно в этот момент беглецов обнаружили. Молодой тощий жрец, один из тех, что встретили путников в Обители Рассвета, возник у костра неожиданно, будто соткался из воздуха. Впрочем, почему - будто? Вполне возможно, что так оно и было.
– Божественная, - начал он дрожащим от плохо скрываемого раздражения голосом, с укором взирая на хани, - вам не следовало…
И вдруг глаза его расширились, лицо исказила гримаса ужаса. Жрец с изумлением принюхался к дымку, поднимавшемуся от костра.
– Ч-что это?
– прошептал он, бледнея и невольно отступая назад.
– Хани… Божественная… Вы едите… мясо?!
– вид у жреца при этом был такой, словно он уличил свою хани в каннибализме.
– Едим, - хладнокровно подтвердила Маржана. И радушно предложила, протягивая незваному собеседнику импровизированный шампур с недоеденным шашлыком: - Хотите?
Тот шарахнулся от угощения, как от чумы, и вопросил, чудом не срываясь на крик:
– Неужели вам не жаль бедное, невинное дитя природы, замученное вами в угоду собственному желудку?!
– Жаль, - серьезно заверила его хайяри.
– Мы скорбим. Разве вы не видите: это - поминальная трапеза по невинно убиенному дитю… дите… Птичке, в общем.
– Вы умышленно преступили заветы Матери нашей, Великой Хайяримы - и не раскаиваетесь в этом?!
– не оставлял надежды воззвать к совести чужаков ярый защитник природы.
– Богиня запрещает своим детям есть мясо живых существ!
– Это неправда!
– Маржана вскочила так стремительно, что едва не опрокинула наполовину опустевший кувшин с вином.
– Хайярима никогда не запрещала нам есть что бы то ни было! Не приписывайте богине собственных убеждений! Половина моих предков не гнушались за пиршественным столом отведать мясных блюд!
– Это было в дикие, варварские времена, а не в наш просвещенный век!..
– запальчиво возразил жрец, брызжа слюной.
Глаза Маржаны нехорошо сузились.
– Так ты смеешь утверждать, что мои предки, правители Хайялина, одобренные самой богиней, - были необразованными дикарями и варварами?!
Жрец, до которого наконец дошло, с кемон осмелился препираться, похолодел и захлопнул уже открытый для очередного обвинения рот. В наступившей тишине отчетливо клацнули жреческие зубы.
– Простите, хани, - пролепетал несчастный, сгибаясь в земном поклоне, - я не хотел оскорбить ваших родственных чувств… И все же вам лучше пройти во дворец. Верховная жрица взволнована, мы все опасаемся за вашу жизнь…
Маржана, успевшая остыть и устыдиться своей несдержанности, из-за которой она накричала на уважаемого человека, к тому же радеющего о ее же благе, сдержанно кивнула.
– Ступай. Скажи жрице, я скоро вернусь.
Служитель, не поднимая головы, склонился еще ниже и телепортировался во дворец.