Забытыми тропами
Шрифт:
Последней вошла Каруника. Жрецы расступились перед ней, почтительно склонив головы. Маржана с трудом подавила вздох: Верховная жрица богини вызывала у нее не только уважение, но и безотчетный страх, она одним своим присутствием начисто отбивала всякое желание спорить.
Верховная, не долго думая, взяла быка за рога:
– Звездочеты определили благоприятное время… божественная. Через неделю состоится коронация. Через месяц мы сможем выступить в поход.
– К-какой поход?
– опешила Маржана.
Жрица изогнула тонкую бровь.
– Разумеется, завоевательный. Мы вернем наши земли
Маржане показалось, что земля ушла у нее из-под ног. В глазах хани потемнело, она покачнулась, представив, как ожесточенные хайяры врываются в ничего не подозревающий Сиднар, убивают, жгут, рушат… И в ее мире становится одним пепелищем больше.
Каруника расценила ее замешательство по-своему.
– Поверь мне, ты сможешь командовать армией, - мягко заметила она.
– После коронации ты обретешь опыт предков, а среди них было немало блестящих полководцев. Впрочем, от тебя не потребуют принятия судьбоносных решений. Рядом всегда будут опытные военачальники, которые в любой момент дадут верный совет. Кроме того, никто не пошлет тебя на передовую. Твоей жизни ничто не будет угрожать. Твое присутствие нужно, лишь затем чтобы войска видели: их повелительница с ними. Она ведет их к победе, как прежде вели свой народ твои предки.
– Но… Зачем… Почему Сиднар?!
– пролепетала хани, безуспешно пытаясь отделаться от ощущения захлопнувшейся мышеловки.
– Разве мало места в этом мире? Разве Хайярима не слышит своих детей здесь? Боги всегда рядом с теми, кто верен им, где бы они ни находились, - разве нет?
Глаза Каруники нехорошо сузились.
– Этого требует высшая справедливость, - ледяным тоном повторила она.
– Все уже решено, хани. Мы долго ждали этой возможности, и сейчас не имеем права отступать.
– Зачем я вам?
– Маржана предприняла попытку зайти с другой стороны.
– Полуграмотная деревенская девчонка, необразованная, необученная… Вы могли выбрать кого угодно - и ваш избранник был бы лучше меня.
– Ты - наследница по крови, - устало повторила жрица, наверное, в сотый раз.
– Пока жив хоть один потомок правителей, богиня не позволит занять престол кому бы то ни было. К тому же она уже выбрала тебя. Такова ее воля. Тебе остается лишь покориться своей судьбе.
– А что если я не соглашусь на коронацию?
Каруника скептически прищурилась.
– Право твое. Попробуй. Только не забудь: ты пришла не одна. Твои друзья в нашем замке, на чужой территории. Стоит нам захотеть - и они станут беспомощнее детей…
Маржана почувствовала, как ногти впиваются в ладонь - свободная рука сжалась в кулак с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Счастье еще, что она не сжала в кулаке "звездочку".
– Вы собираетесь меня шантажировать?!
Жрица смерила взглядом взбешенную хайяри и холодно проронила:
– Мы имеем на это право ради благополучия нашего народа, - она ненадолго замолчала и добавила с видимым удовольствием: - А еще у тебя есть брат, хани. Неопытный и уязвимый.
Вж-ж-жик! Кэй'ли, сверкнув острыми гранями, промелькнула в опасной близости
от лица жрицы и вонзилась в деревянную панель на стене.Каруника даже не вздрогнула, лишь слегка побледнела. Она смотрела на Маржану - и не узнавала ее.
Обычно тихая, послушная девушка сейчас была вне себя. Щеки пылали лихорадочным румянцем, тонкие ноздри гневно раздувались, как у породистого скакуна, а глаза, еще мгновение назад живые, обычные человеческие глаза, казалось, застыли и превратились в две льдинки, настолько колючим, холодным и злым стал взгляд.
Жрица невольно поежилась. Проявления проснувшейся памяти предков ей приходилось наблюдать впервые.
– Не смей. Угрожать. Моему. Брату, - с расстановкой произнесла Маржана, не спуская глаз с Каруники.
Хани говорила тихо, но отчетливо, и Карунике отчего-то почудилось в голосе девушки змеиное шипение. Жрица поспешно прогнала неуместные мысли. Что за вздор?!
Хани еще с минуту сверлила Верховную немигающим взглядом, потом моргнула раз, другой, опустила глаза, вытерла выступившую на лбу испарину и попросила уже нормальным человеческим голосом:
– Уходите. Я устала и хочу отдохнуть.
– Как скажешь, божественная, - учтиво отозвалась жрица.
"Отлично, хани, - довольно подумала она, выходя из покоев наследницы престола.
– Вот я и нашла твое слабое место".
Каруника ушла, но жрецы - те остались. И предприняли еще одну попытку склонить хани на свою сторону, убедить ее в необходимости войны.
– Дар, они не понимают меня!
– горько всхлипывала Маржана.
– Не слышат! Я им говорю: "Я чувствовала боль людей на войне!" А они: "Значит, и враги должны почувствовать то же!" Я им: "Но ведь будут гибнуть невиновные! Они пострадают незаслуженно!" А они: "Это наши предки страдали незаслуженно. Сиднарцы ответят за злодеяния своих отцов!" А я… А они…
Хайяри плакала горько, навзрыд. Наставник хмурился и пытался ее утешить, с трудом подбирая слова. Увы, бессильные.
– Я не понимаю… Почему они стали такими? Хайяры всегда были миролюбивым народом. Они не вели войн, им это было неинтересно, да и вообще противно их природе. Они жили искусством, творчеством, любили окружающий мир. Они ценили свою жизнь и не помышляли о том, чтобы отнять чужую. Почему они стали другими? Что заставило их такизмениться?.. А еще… Еще…
…Когда жрецы ушли, Маржана встала у окна, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Ее руки неприятно дрожали, виски покалывали первые иголочки боли. Как всегда бывает после сильного напряжения, хайяри почувствовала себя опустошенной. Напряжение… Опять! Она снова не смогла сдержать себя!
Маржана перевела взгляд в темноту за окном, подсвеченную лунным светом. Как, должно быть, сейчас хорошо на улице, под летними звездами, среди шепчущихся о чем-то деревьев… Хайяри вдруг отчаянно захотелось хоть на миг забыть о том, что произошло, отогнать от себя дурные мысли, раствориться в вечерней тишине, поверить, что не было ничего: ни родства со странными, непонятными хайярами, ни высокого происхождения, ни перемещения по мирам, ни близящейся коронации - ненужной, но неотвратимой… Ничего.