Чтение онлайн

Разухабистое пение лилось в распахнутые окна, приводя в замешательство непуганых хайялинских зверушек. С садовых деревьев с криками спешно разлетались птицы. Где-то вдалеке тоскливым воем отозвался волк, вышедший полюбоваться на полную луну. Ему ответил другой… Третий… Казалось, к хоровому пению решило присоединиться всё зверье округи.

Осчастливленные хайяры были правы: такоепение, услышав раз, они вряд ли смогли забыть. И детям, внукам и правнукам наверняка о нем рассказывали. С содроганием.

После получасовой какофонии, когда Маржана исчерпала запас частушек, а подпевающие, включая зверей, основательно выдохлись

и едва не охрипли от стараний, попросить хани продолжить пение никто не осмелился. Маржана могла быть довольна собой: отныне по вечерам в Большой Музыкальной Зале (впрочем, как и в любой другой) ее ни разу не просили спеть. Хайяры, на свою беду, оказались на редкость впечатлительным народом, удивительно восприимчивым к иноземному творчеству.

Замок спал. Стихли звуки: и чарующее пение арфы, и разудалые Маржанины частушки, и человеческие голоса. Только изредка раздавались тяжелые шаги часовых по каменным плитам коридора. Стража, бдительно позевывая, охраняла покой обитателей замка.

Не спал лишь колдун. Он неторопливо прохаживался по комнате, вспоминая прошедший вечер. Его ученица вновь подтвердила полное соответствие своей стихии. Вспыхнула, словно спичка, и выдала страждущим свое дивное пение. Маг невольно усмехнулся. Хайяры еще долго не забудут выступление наместницы их обожаемой богини…

Интересно, а каким суждено стать Вотию? Вода рано или поздно принимает форму и с наступлением холодов становится льдом. Мальчишка-хайяр, как и его сестра, похож на свою стихию…

Огонь и вода… Лед и пламя…

Дарилен мерил шагами комнату и хмурился, размышляя над магическими способностями учеников. Что с ними не так? Почему он не может перестать об этом думать?

Колдун остановился внезапно, будто налетел на невидимую стену. Он вспомнил…

– …Запомни, Дар, магически одаренные дети одних родителей всегда принадлежат одной стихии… Дар! Оставь кошку в покое, дай ей поспать. Ты меня слушаешь?

Десятилетний Дар воровато прячет руки за спину. У его Учителя замечательная кошка. Нет, магическими способностями она не обладает - обычная мурлыка, каких в сиднарских городах пруд пруди. Но взамен магии и телепатии у Л ири есть безграничное терпение, позволяющее ей безропотно сносить выходки малолетнего сорванца, ученика Ианора, вздумается ли мальчишке погладить кошку, почесать за ушами или пересчитать ее усы и зубы и подергать за хвост, чтобы узнать, крепко ли он держится.

– Слушаю, Учитель!
– но Учителя не так-то просто провести. И Дар, чтобы подтвердить свое внимание к предмету разговора (кстати, о чем говорил Ианор? Эх, опять прослушал…) и заодно отвлечь наставничье внимание, принимает заинтересованный вид и уточняет: - А почему так происходит?

– Потому, что у кровных братьев и сестер схожие ауры. Подробно строение ауры мы с тобой разберем позже, пока просто запомни. Если родителям-магам легче воспользоваться стихией огня, то и их детям "огненные" заклинания будут даваться легче, нежели, к примеру, "воздушные". Как ты помнишь (ведь помнишь?), каждый маг при необходимости может прибегать к силе любой из четырех стихий, но при этом одна из них всегда будет главной, излюбленной, требующей меньших затрат энергии. Тебе повезло: твой отец был вампиром, им всегда подчиняется вода, а мать - человеком, и кто-то из ее дальних предков повелевал пламенем. Поэтому тебе с почти одинаковой легкостью подчиняются обе стихии. Но далеко не все маги - такие везунчики. Да даже тебе при такой счастливой родословной

вода куда ближе, чем пламя.

– И что, совсем-совсем никогда не может быть у братьев разных стихий? Никогда-никогда?
– вот теперь Дар заинтересовался по-настоящему.

Наставник довольно усмехается. И тут же вздыхает.

– Нет, почему же. Редко, но бывает так, что родственников избирают разные стихии (заметь, не маги делают выбор, а сами стихии!). Чаще всего на одну семью одновременно обращают внимание земля и воздух. Но это редкие случаи, как правило, такие чародеи достигают больших высот и становятся одними из лучших…

– Земля и воздух? А земля и огонь - бывает? Или огонь и вода?

Наставник мрачнеет.

– Бывает. Но истории известные единичные случаи подобного рода. И не дай тебе боги встретиться однажды с такими магами…

– Но почему?!

– Потому что один из них живет взаймы. И его появление на свет не сулит нашему миру ничего хорошего…

Колдун недолго предавался воспоминаниям. Его прервали, и довольно бесцеремонно. В дверь забарабанили так, словно во дворце начался пожар.

Маг распахнул золоченые створки и увидел графиню и ученицу. Девушки были бледны и перепуганы, словно зайчата.

– Дар!

На Маржане лица не было. Хани трясло, как в лихорадке, ее глаза подозрительно блестели, слезы прочертили две влажные дорожки на щеках.

– Что случилось?! Ты вся дрожишь… Что-то с Вотием?! Да что стряслось?!

Из-за спины хайяри выглядывала не менее взволнованная Айна.

– Она все время плачет, - пожаловалась графиня, которая и сама чуть не рыдала за компанию с хани.
– Только плачет и ничего не говорит…

Маржана не слушала ее, занятая своими мыслями. Вцепившись в рукав Наставника, впившись взглядом в его лицо, она повторяла, как заклинание: - Дар, я узнала! Я все узнала!

Дарилену и Айне пришлось приложить немало усилий, прежде чем хани вдоволь наплакалась, пришла в себя, и ее сбивчивая речь превратилась в более-менее связный рассказ о произошедшем.

…Маржана уже собиралась ложиться спать, когда в дверь ее комнаты постучали. Негромко, но настойчиво.

Хайяри отчего-то одолели дурные предчувствия. Девушка потихоньку вытащила из коробки кэй'ли (с некоторых пор она старалась держать "звездочки" под рукой. На всякий случай) и осторожно приблизилась к двери, с трудом сдерживая нервную дрожь.

Она опасалась зря - ее жизни ничто не угрожало. В отличие от спокойствия. За дверью обнаружилась целая делегация жрецов в балахонах. На лазурном фоне сияла золотая вышивка. Высшие.

Маржана перевела дух, но почти сразу и забеспокоилась. Что им могло понадобиться посреди ночи, когда все приличные хайяры сладко спят и видят не первый сон?

Вперед степенно вышел один из поздних визитеров.

– Божественная хани, позвольте нам войти. Мы хотим поговорить с вами.

Хани, напротив, не желала говорить ни со жрецами, ни вообще с кем бы то ни было. Она предприняла попытку отвязаться от неурочных гостей, прибегнув к откровенной грубости - накопившееся раздражение вкупе с напряжением последних дней давали о себе знать.

– Брысь отсюда, хани в печали, - меланхолично сообщила она и захлопнула дверь. Вернее, попыталась это сделать. Жрец проворно подставил ногу и, когда оторопевшая от неслыханной наглости хайяри чуть ослабила напор, ужом проскользнул в комнату. А за ним, как вода сквозь пальцы, просочились и остальные - хани ахнуть не успела.