Я - Степан Разин
Шрифт:
Всё решилось через день - 3 октября 1670 года.
* * *
Вечером неожиданно ударил Милославский, опрокинул казацкие шанцы, стерёгшие Малый город и обрушился на наш обоз. Там завязался жаркий бой. Люди Милославского увязли, в кремле остались лишь малые силы, а Барятинский отдыхал после вчерашнего боя и не торопился выводить свои силы. Появился шанс завладеть кремлём. Я тут же повёл людей на приступ...
Внутрь кремля летели зажжённые дрова и пакля. Над неприступными стенами стоял дым и чад, ревели пушки, тише тявкали пищали, тонко свистели
– Ну, ребятушки - возьмём кремль! Кончим с боярами - вперёд!
Я повёл на приступ больше тысячи человек. За мной хлынули казаки, татары, мордва, черемисы.
– Сегодня наш день, робята - главное, не робеть!
– кричал я, морщась от боли и припадая на раненую ногу.
Чертёнок шёл рядом, преданно присматривая за мной.
– Зададим боярам и дворянам жару!
– ревели люди и с весёлой остервенелостью лезли на стены.
Быстро стемнело, и наступила ночь. Над головой то и дело проносились хвостатые кометы - зажжённые головешки. Защитники кремля стали нервничать помощи им ожидать было неоткуда.
– Отомстим сегодня за вчера!
– кричал Чертёнок.
Я протолкнулся к стенам - отсюда было хорошо видно, как на той стороне горит объятый пожаром кремль. Подобно зверю, багровое пламя ревело и гудело, освещая всё вокруг.
– Ага, сейчас, как тараканы, полезут бояре, дворяне и их прихвостни-стрельцы. В плен никого не брать!
– я громко рассмеялся, забыв про усталость и боль в ноге.
– Всё-таки мы их одолели!
– закричал я, когда увидел, что казаки стали появляться на стенах.
Люди с воодушевлением подхватили мой крик. Я схватился за лестницу:
– Теперь наш черёд, Чертёнок - победа!
– Победа!
– воскликнул Микифор.
В это миг крики и шум возле кремля перекрыл тысячекратный рёв от Свияги - там стояли наши лодки и струги. Я замер, так и не успев поставить ногу на перекладину лестницы. Ко мне в распахнутом кунтуше протиснулся казак с округлившимися от ужаса глазами с коротким ятаганом в руке.
– Спасайся, батька-атаман!
– закричал он.
– Что случилось, чёрт побери?!
– Рейтары Андрея Чубарова хватают и топят наши лодки!
– выпалил казак.
Я почувствовал, как у меня от лица отхлынула кровь, а пальцы сжали перекладину лестницы с такой силой, что она затрещала. Принесённая новость мигом облетела штурмующих город казаков и татар. У стен воцарилась тишина было слышно, как ревёт пожар за стенами кремля. Наверное, в этот момент боярские защитники недоумевали, почему остановились штурмующие. Кто-то громко завыл:
– Потопят лодки и не уйти нам из-под стен города!
– Ох, погубят нас под этим Симбирском!
– тут же другие подхватили вой.
Люди шарахались от меня в стороны, и никто не смотрел в глаза.
– Врёшь!
– я схватил казака и отшвырнул его в сторону.
– Послушайте меня - нам надо взять город! Чёрт с ним, с лодками - найдём новые! Возьмём город, и победа будет нашей! На кремль!
Люди не слушали меня и уже не слышали - они смотрели в сторону
реки, откуда доносился шум боя с рейтарами Чубарова.Волна наступающих отхлынула от стен и, вначале медленно, затем ускоряясь, стала откатываться с кремлёвского вала. Люди побежали к реке спасать лодки, чтобы спасти свою шкуру.
– Стойте! Назад!
– напрасно кричал я - бегущих было уже не остановить.
– Предатели! Порублю!
– я бросился с вала наперерез беглецам.
Мелькнуло испуганное смуглое, узкоглазое лицо татарина. Он успел отскочить в сторону, а я споткнулся и не попал по нему саблей. Это спасло татарину жизнь. Я с горя ударил кулаком по земле:
– Трусы! Трусы! Нас ведь больше, чем их!
Пробегающий мимо казак помог мне подняться. Я схватил его за грудки:
– Ты куда, сволочь, бежишь, если атаман зовёт на приступ?!
– Батька, коли спалят рейтары и стрельцы струги, не уйти нам от города!
– Зарублю!
– закричал я.
Казак оттолкнул меня, и я вновь упал.
– Соколы, робята - остановитесь! Стойте!
Никто не слушал атамана - всех охватила паника.
– Чёрт бы вас всех побрал, трусы! Не хотите воли, так готовьте ваши шеи под боярское ярмо!
– я сдёрнул с головы повязку и отбросил в сторону.
Рана на голове открылась и вновь стала сочиться, заливая лицо кровью. Из глаз от отчаяния и бессилия текли слёзы, которые смешивались с кровью, а затем и с землёй, в которую я уткнулся и бил кулаками, словно это она была виновата. Никто ничего не мог изменить...
Неудачная осада Симбирска надломила меня и я так и не смог оправиться. Это было первое поражение и... Я впервые увидел, как паника меняет людей ничего для них больше не свято и ничего им больше не нужно, кроме спасения собственной шкуры...
Надо мной склонился Чертёнок.
– Вот ты где, батька, а я тебя ищу!
– услышал я обеспокоенный голос есаула.
– Ты ранен?
– он увидел моё лицо.
– Всё, Микифор - мы проиграли!
– прошептал я.
– Эй, сюда - атаман ранен!
– крикнул Чертёнок, протёр мне лицо и случайно задел рану на голове.
В тот же миг мне показалось, что внутри головы разорвалось пушечное ядро.
Я не помню, как меня тащили на струг. Казаки поспешно бежали от Симбирска вниз по реке. Это было поражение. Первое поражение, но война не окончилась - она продолжалась с новой силой...
Очнулся я незадолго до рассвета. В голове шумело и гремело, словно рядом взрывались пушечные гранаты, и продолжался бой. Я с усилием оторвал голову от деревянной скамьи - чей-то кафтан, пропитанный моей кровью из открывшейся на голове раны, сполз на дно.
– Где мы?
– прохрипел я, не узнавая свой хриплый, каркающий голос.
– Всё в порядке, атаман, - донёсся с кормы голос Чертёнка.
Сумерки смазали его молодое, красивое лицо - передо мной серел незнакомый овал, который иногда скрывали малиновые круги. Тогда мне приходилось моргать, чтобы согнать с глаз малиновую пелену.