Всеслава
Шрифт:
Славу поволокли на улицу. Протащив вопящую женщину через двор, втолкнули в темное помещение бани и опустили засов.
— Нет, пустите! — кинулась она к двери, молотя по ней кулаками и разбивая пальцы в кровь, — пустите! Освободите меня! Дайте мне поговорить Искро! Слышите? Позовите Искро! ИСКРО!!!
Она продолжала молотить по двери руками, но ее никто не слышал. Руки болели от постоянных ударов, кровь сочилась по пальцам. Повернувшись спиной, Слава стала бить по ней ногами, но силы постепенно оставляли ее и, наконец обессилив, она медленно сползла на пол, обхватив себя руками и сотрясаясь в рыданиях. Искро. Как он мог поверить наговорам? Почему не захотел выслушать ее?
Сколько она так просидела
— Помогите! — с удвоенной силой заколотила в дверь. — Пожар! Помогите!
Закрывая рот навершником, она метнулась к кадкам с водой. Смочив лежащее тут же полотенце, прижала его к лицу и присев, на корточках, стала пробираться к двери. Обгоревший кусок дерева, разбрызгивая горящие искры, упал перед ее ногами, напугав ее и заставив отскочить в сторону. Слава закричала, сжимаясь в комочек и обхватывая голову руками.
— Слава! — сквозь треск огня и свое, бешено бьющееся, сердце услышала она, — Слава!
Девушка вскинула голову.
— Богдан? — прошептала она и тут же закричала. — Богдан!!!
— Слава, ты где?
— Справа от входа, у стены, — кашляя прокричала она.
— Не двигайся, я сейчас.
Славе показались вечностью минуты, пока она не увидела рядом с собой мужской силуэт, с обмотанным мокрым куском ткани лицом. Схватив ее за руку, Богдан потянул ее за собой. Слава послушно следовала за ним, уворачиваясь от грозящих спалить их языков огня, кашляя и задыхаясь. Богдан вытолкнул ее на улицу, выбежав следом.
— Беги! — крикнул он, набрасываясь на выбежавшего из-за угла степняка в металлическом шлеме с тёмными дырами для глаз и рта и всаживая в него меч. Богдану повезло. Нападавший не заметил их и не успел среагировать. Чего не скажешь о его товарище, набросившемся на Богдана с диким криком.
Слава метнулась куда-то в бок, оглядываясь по сторонам. Все городище было объято пламенем. Избы ярко полыхали на фоне ночного неба, между ними метались люди, отовсюду неслись крики и плач. Налетчики на конях беспорядочно проносились мимо, не обращая внимания на людей, сбивали с ног и давили. Их устрашающие маски с личинами, закрывающими лицо наводили ужас. Казалось, что на них напали монстры без лиц с провалами вместо глаз. Слава перепрыгнула через горящее полено и вдруг сильные руки обвились вокруг ее шеи, сдавливая и лишая воздуха. Слава забилась в руках, пытаясь освободиться. Откуда-то сбоку с ревом выскочил Богдан, дергая ее на себя и одновременно впечатывая мощный кулак в лицо нападавшего.
— Что это? — закричала Слава, испуганно глядя на мужчину.
— Набег степняков, — выплюнул Богдан, — кто-то открыл ворота, впустив эту нечисть, — он осмотрелся, — пробирайся к моему дому. За амбаром есть лаз. Откинешь солому в сторону. Выберешься по ту сторону частокола и беги вниз, к реке. Там Тешка.
Слава кивнула. Шагнула вперёд, собираясь бежать и вдруг замерла. Обернувшись, кинулась к мужчине, повиснув у него на шее.
— Спасибо, Богдан!
— Не за что, — пробурчал он, немного смущённо обнимая ее, — Тебе Тешка все расскажет. Но ты это… Не руби с плеча… Искро, как ушел по утру, еще ничего не знает.
— Он отказался от меня, Богдан.
— Нет, ты выслушай его, когда встретитесь, — Богдан обернулся, поднимая меч и глядя на приближающегося к нему ворога. — Слава, беги!
Девушка подхватила подол поневы и бросилась прочь, слыша за спиной лязг металла. Пробегая мимо горящего сарая, она услышала дикий грохот и подняв глаза, успела заметить, как на неё летит часть
горящей стены. Закричав, она отпрыгнула в сторону, чувствуя, как юбку охватывает пламя. Сильная боль пронзила ее голову и в сознание ворвалась тьма.Он стоял над обгоревшими трупами, не в силах поверить, что такое возможно. Нет. Этого не может быть. Просто не может! Его Слава… Славушка… Ее нет среди этих людей!
Пальцы с такой силой впились в ладони, что стало больно. Это немного отрезвило его и Искро обвел взглядом сгоревшее городище. Она не могла погибнуть. Ведь она носила под сердцем ребенка… Их ребенка. Богиня Лада, пославшая им этот подарок не могла его забрать. Его Слава жива!
Искро посмотрел на серое небо. Первые капли дождя стали падать на пропахшую копотью и смертью землю. Его сердце тревожно забилось. Но если она жива и здесь ее нет, остается одно.
Его брови сошлись на переносице, а губы сжались в прямую линию. Плен. Нападавшие всегда брали пленных, чтобы потом продать их на рынке. Живой товар дорого стоил. А Слава была молода. И красива.
С его губ сорвался стон. Он поднял голову вверх, позволяя каплям падать на лицо. Возможно то, что она тяжела спасёт ее домогательств. Степняки не станут рисковать, когда есть возможность получить еще одного раба. Их ребёнка. Искро слишком хорошо это знал. Он должен найти её. Как можно быстрее. Мужчина опустил голову, проводя ладонями по лицу и вновь бросил взгляд на трупы. На одном из них что-то блеснуло, дождь немного смыл грязь и пепел. Искро медленно нагнулся и аккуратно взял в руки небольшой овальный медальон. Его пальцы задрожали.
Нет, только не это. Он смотрел на обгоревший металл, в котором ещё можно было узнать знакомую гравировку. Медленно опустился на колени, отказываясь верить в происходящее. Сердце, казалось, перестало биться. Его ладони заскользили по обгоревшему телу. Пальцы наткнулись на серебряный, покореженный пламенем, ободок кольца. Осторожно сняв кольцо с руки жертвы, поднес его к глазам, страшась потерять последнюю надежду. Ему показалось, что он летит в пропасть, когда напряжённый взгляд выхватил буквы его имени. Он тогда, перед Любомиром, специально попросил выгравировать на ее кольце его имя. Не потому чтобы позлить ее. А просто… Просто ему так хотелось. И вот сейчас он сжимает это кольцо и медальон в своей ладони и смотрит на обгоревший труп жены. Славушка…
Он не помнил, что происходило дальше. Как он вышел из разрушенного городища. Как брел через луг, к лесу. Как бродил по нему, пока не стало совсем темно. Не обращая внимания на дождь и пронизывающий холодный ветер, рвущий его рубаху и развевающиеся полы кафтана. Очнулся он на берегу, там куда они со Славой ходили купаться. Где провели столько счастливых мгновений. Рухнув на колени, запрокинул голову вверх, к безучастному тёмному небу, позволяя холодным потокам дождя смешаться с солёной влагой слез. Душа рвалась на части от невыносимой боли. Он потерял… Потерял свою невозможную, своенравную, удивительную Славу. Боги забрали ее. Из-за него. Из-за его ревности и гордыни. Из-за того, что он посмел отказаться от самого дорогого в жизни.
«Вернусь с дозора, решу, что делать с тобой и твоим детенышем» — всплыли в его памяти слова, недавно брошенные им жене, в запале ревности и гнева. — Учитывая все обстоятельства, я не уверен, что это мой ребёнок"
Искро стискивал ладонями грязь под руками воя от боли.
— Мой! Это мой ребенок! — проорал он в небеса в безумной надежде, что она его услышит. Услышит и вернется к нему. Но небеса были глухи. Его блестящие, полные безумства глаза скользили по окружающему пространству, не видя ничего вокруг. Над просторами прокатился дикий крик мужчины, стоящего на коленях на берегу под холодным проливным осенним дождем.