Всеслава
Шрифт:
— Я с ними за одним столом есть не буду, Дар, — тихо ответил Искро. — Но князю Смоленскому помогу. Не хочу, чтобы беды и к этим людям пришли. Приютили они нас. Добром ответить надо.
Обернувшись к парню Искро, потрепал того по взъерошенным волосам.
— Возвращайся в город, Дар. Нам до Ростиславля в одну сторону дня два пути. Там переговоры. И обратно. Седмицу думаю нас не будет. Под присмотром Верислава останешься.
— Он же мне спуску не даст!
— Вот и правильно. Хоть есть кому тебя за уши драть, когда меня рядом нет. А после того налета и его ранения, он уже не может службу нести. Так хоть тебя, постреленка чему научит.
Даромир кивнул, пряча улыбку. Он любил Верислава. Они его прошлой осенью встретили. В Смоленске, на рынке. Пострадал после того налета Верислав сильно. Долго лечился. Да потом уже на службу вернуться не смог. Вот и скитался по свету. Искро позвал старого товарища с ними жить.
Вот и сегодня. Не заметь он, что Искро с двумя степняками схватился, не позови Добрыню, может и не сидели бы они сейчас вместе. Даромир тихонько выдохнул и, хлопнув товарища по плечу, пошел спать. Прежде, чем улечься снова оглянулся. Искро замерев, сидел на пне, глядя перед собой в костер. Знакомая поза. Сколько раз за прошедшее с налета время он ее видел. Но ничем не мог помочь. Даромир улегся, оставляя Искро наедине со своими воспоминаниями и своей болью.
Бруш что-то упорно пытался ему доказать. Слушая его в пол уха, Искро машинально следил взглядом за периодически появляющейся в дверях кухни, фигурой женщины. Он обратил на нее внимание минут пять назад, когда лавочник громко ругался на нее, распрекая на чем свет стоит. Искро готов был отвести взгляд в сторону, решив, что ссорятся муж с женой, но в этот момент лавочник слегка отклонился в сторону и ему бросилась в глаза стройная, даже худощавая, фигурка. Нет, вряд ли жена, подумал он, слишком юна. Он не видел лица женщины. Та, прихрамывая и приволакивая ногу, скрылась в кухонной части харчевни. Однако что-то неуловимо знакомое заставляло его следить за дверью, пытаясь рассмотреть женщину. Он практически и не слышал Бруша, давно для себя решив, что доверять ему не стоит. Соловьем поет, а душонка гнилая. Хоть и с рязанских земель, а степнякам продался. Противно было с ним дальше разговор вести. Да уйти он не мог. Его словно держало что-то. Искро вновь посмотрел на дверь, в которой мелькнула женская фигура в серой рубахе и бледной поневе. Да, женщине явно тяжело было ходить. Что-то с ногами. Тем не менее она старательно исполняла работу. И все-таки, что в ней его зацепило? Манера держаться? Ведь даже несмотря на то, что лавочник ругал ее, она стояла прямо, вскинув голову. И Искро был уверен, что она не отводит взгляда в сторону. Его взгляд затуманился, когда память услужливо подбросила воспоминания о другой девушке, которая, не смотря на свой страх, так же твёрдо стояла перед ним, сжав кулачки и гневно сверкая глазами. Привычно он спрятал воспоминания в глубине души. Им сейчас не место. Потом, в темноте ночи, он позволит себе вспомнить те несколько месяцев, когда у него была жена. То время, когда он впервые в жизни считал себя счастливым. И глаза, которые так доверчиво и преданно смотрели на него. Искро сглотнул, подавляя чувство вины, с которым жил последние три года. Он сам разрушил то невозможное счастье, что ему подарила судьба. Пусть и не своими руками, но убил и свою жену и своего еще не рожденного ребенка.
Искро вздрогнул от взрыва смеха за столиком в углу и обернулся, разглядывая сидевших там мужчин. Интуиция буквально кричала об опасности. А он привык слушать интуицию. Она его никогда не подводила. Даже тогда, в тот роковой для него день.
Мужчина вновь перевёл взгляд на Бруша, боковым зрением наблюдая за женщиной, которая сильно хромая очень медленно передвигалась между столиками, неся в руках тяжелый поднос. Она обходила столы и всегда была к нему спиной. Искро не мог объяснить самому себе, почему она его так заинтересовала, но с каким-то нетерпением ждал, когда же она подойдет ближе, чтобы он мог увидеть ее склоненное лицо. Краем сознания он понял, что даже дышать перестал. Шажок… Другой… Ну же, подними голову…
В этот момент, Бруш проследил за его взглядом и усмехнулся. Он тоже напряженно стал
следить за служанкой. Обычная девка. Ничего особенного. Невзрачная, да к тому же хромая. Бруш пожал плечами, не понимая, почему посол Смоленского князя так заинтересовался этой хромоножкой. С другой стороны, можно и повеселиться, злорадно усмехнулся он. Дождавшись, когда она подойдет поближе, собирая грязную посуду с соседнего столика ловко сместился в бок, точно все рассчитав и толкнул ее локтем в бедро. Вскрикнув, женщина выронила поднос, который с грохотом полетел на пол. Она вцепилась руками с столешницу, пытаясь устоять на ногах. В лавке повисла тишина и только рев подскочившего Бруша, облитого едой, распугал сидевших на подоконнике голубей. Не ожидал он, что она умудриться поднос с помоями на него вывернуть.Искро тяжело вздохнул, покачав головой. Его темный взгляд презрительно скользнул по спине Бруша. Он стоял между ним и женщиной, ругая ее на чем свет стоит и не стесняясь в выражениях. Женщина молчала, опустив голову. Взгляд Искро скользнул по впившимся в края столешницы побелевшим пальцам.
Бруш, видя, что служанка ничем ответь не может, и чувствуя себя сильнее размахнулся и ударил ее. Та, не устояв, полетела на пол, негромко вскрикнув.
— Ах ты, дрянь! — вопил он, — карга хромоногая, не умеешь не берись! Ты мне всю одежду испачкала!
— Успокойся, Бруш, чего ты взъелся на нее? — Искро недовольно смотрел на собеседника. Как бы ему хотелось размазать этого гада по стене, но он был послом. Нельзя руку на них поднимать. Искро стиснул кулаки, скрипнув зубами. Надо как-то утихомирить этого гада и от женщины беду отвести. Ей видимо, итак, несладко в жизни приходиться. — Сам виноват. Постираешься.
— Стираться? С какой стати? Пусть эта дрянь стирает! Слышишь? Отстираешь мне одежду так, чтобы пятнышка на ней не было! Что киваешь, как полоумная? — зарычал Бруш и занес руку, чтобы вновь ударить ее. Искро резко вскочил, перехватывая его кулак. Ну все с него хватит!
— Уймись, остолбень! — Искро вывернул ему руку, взглядом ища своих дружинников.
— С чего вдруг? — плевался Бруш, пытаясь вырваться из жесткой хватки и не решаясь идти против княжеского дружинника и посла. Кто знает, чем ему это потом аукнется.
— От самого пОтом за версту разит, — прорычал Искро — Вышата! Радим!
Он пихнул сопротивляющегося Бруша в руки подоспевших воинов.
— Охладите его.
Те тут же скрутили вопящего Бруша и поволокли к выходу. Его визги и крики доносились даже с улицы. Искро отряхнул руки и обернулся. Его взгляд скользнул по женщине, сидящей на полу. Дыхание перехватило, а сердце перестало биться, когда она подняла голову, поправляя сбившийся повойник. Он пошатнулся и невольно ухватился за стол.
— Слава?!
Глава 32
Рассказ Славы
Хромая она передвигалась между столами, собирая посуду. Тяжелый поднос оттягивал руки, но она не роптала. Хотя без клюки идти было тяжело. Раздавшейся взрыв смеха откуда-то сбоку заставил ее вздрогнуть. Почувствовав толчок в бедро, она бросила взгляд на нахала и тут раздробленное колено хрустнуло, нога подвернулась и все с громким грохотом полетело на пол и сидящих рядом мужчин.
— Ах ты, дрянь! — Завопил один из них вскакивая и хватая ее за руку. Рванув ее на себя со всей силы, отвесил ей звонкую оплеуху, от которой она, вскрикнув, полетела на пол, чувствуя солёный привкус крови из разбитой губы. — Карга хромоногая, не умеешь не берись! Ты мне всю одежду испачкала!
— Успокойся, Бруш, — прозвучал ещё один голос, знакомые нотки которого заставили ее вздрогнуть, — постираешь.
— Стираться? — завопил тот, кого назвали Брушем, — с какой стати? Пусть эта дрянь стирает! Слышишь? Отстираешь мне одежду так, чтобы пятнышка на ней не было!
Она молча кивнула, стараясь разглядеть второго мужчину. Как же его голос был похож на голос Искро! Хотя столько лет прошло. Память ее, наверное, подводит.
— Что киваешь, как полоумная? — зарычал Бруш и занес руку чтобы вновь ударить ее. Ну уж нет, она не даст так просто себя избивать! Ее пальцы сжались и нащупали нож в складках юбки. Пусть ее потом до смерти забьют, за то, что руку на воина поднять посмела. По крайней мере ее мучениям конец придет.
— Уймись, остолбень! — снова раздался второй голос. Скрипнули ножки табурета по полу, и мужчина шагнул вперёд, перехватывая руку товарища. — Сам уже не первой свежести, за версту потом несёт. Вышата! Радим! Охладите его!
Раздалась возня и ее обидчика, чертыхающегося и поминающего всех тёмных богов поволокли на улицу. Она подняла голову, поправляя повойник и встречая пораженный взгляд Искро. Ее сердце пропустило удар, а краска прилила к щекам. Все-таки она не ошиблась.
— Слава?! — его лицо побледнело, а выражение стало таким, будто она из мира пращуров вернулась. Он отступил на шаг, схватившись рукой за столешницу.