Всеслава
Шрифт:
— И ты остался, — проговорила она. Искро кивнул и разжав ладонь посмотрел на кольцо.
— Остался, — ее щеки вспыхнули под его взглядом. — Потом отца твоего у князя увидел. Сам в охрану стал, чтобы разговор их слышать. Думал про тебя что узнаю. Может уже мужняя, так и мне бы легче стало. А там вон как обернулось… Когда князь с твоего тятеньки долг вернуть не смог, потребовал, чтобы он одну из дочерей ему отдал. Мол за хорошую службу Гостомыслу ее отдаст. Да оказалось сестрицы твои просватаны. Ты одна оставалась, — она опустила взгляд вниз. — Я всю ночь не спал, думал, как мне тебя вызволить. Уж лучше участь вдовы, нежели рабы в услужении Гостомысла.
— Он
— Так бы и было. Потом. Сначала бы он… — Искро стиснул зубы и замолчал. Отвернулся. Слава понимала, что он недоговорил.
— Я к тятеньке твоему пошел, — наконец продолжил он. — Открылся. Все про себя рассказал и про то, что глянулась ты мне. Да он сказал, что упрямая ты. Не пойдешь добровольно замуж за иноземца. Тогда я и придумал, как сделать так, чтобы и у князя тебя забрать, и чтобы выбора у тебя не было, — он вновь обернулся к ней. — Прости. Но не мог тебя другому отдать. Уже не мог, — добавил он тихо. Слава пораженно смотрела на него.
— Значит, тогда в лесу, когда я тебе про Услада рассказывала…
— Я уже знал про него, — кивнул Искро, — специально в городе за ним следил. Я бы тебя к нему отпустил, — в его глазах мелькнула боль. — Думал, раз любы вы друг другу, ничего у нас не будет. Да он за дочерью пекаря ухаживал. — Искро шагнул к ней и надел ей на шею плетеную бечёвку с кольцом. Ее руки взметнулись вверх. Он заметил ее рассеянный взгляд и легко коснулся ее щеки своей ладонью. — Прости, Слава, но, хоть и были мы с тобой знакомы совсем мало, запала ты мне в душу. Не мог я тебя ему отдать. Сгубил бы он тебя… — его взгляд опустился на ее кулаки, сжавшие у шеи рубаху, — хотя и от меня ты мало добра видела.
— Нет, не так! — вскрикнула девушка, делая шаг к нему. Схватила его за руку, выше локтя, — я злилась по началу, бунтовала. Но видела твою заботу. Твою ласку. Просто показывать этого не хотела. Но потом попривыкла к тебе. Скучала, когда надолго уходил. А потом Услад появился. Он с ватажниками связался. И с волкодлаками. Князь нас разлучить хотел. Вот и подослал его тогда ко мне. Я не обманывала тебя. Верна я тебе, Искро… И ребенок твой был…
Его лицо побледнело.
— Знаю, — прохрипел он, — видел, что ты на такое не способна. Но ревность глаза застилала. Я простить себя не смог. За те слова, что перед походом бросил.
В ее глазах заблестели слезы, и разжав кулаки она протянула к нему руки. Искро поймал ее взгляд, привлекая к себе в немного грубоватой ласке. Так они и стояли, прижавшись другу к другу в лучах весеннего солнца. Ее пальцы вцепились в его свиту, а его руки едва касаясь поглаживали ее по спине.
— Я зла не держу. Отболело давно. Только шрамы остались на душе да на теле, — ее взгляд был полон горечи, — век свой как-нибудь проживу. Может и не долго осталось.
Она отвернулась и отошла в сторону. Искро смотрел на нее, впитывая в себя ее исхудавшую, изможденную фигурку, все ещё не в силах поверить, что она жива… Жива… Его Слава… Он понимал, о чем она говорит. Жизнь калеки теряла цену. Зачастую они становились объектом злого преследования. Да и в семьях могли убить соплеменника, ставшего обузой. Особенно в тяжелые, голодные времена. Но его это не волновало. У него никогда не было семьи. Кроме тех нескольких месяцев, когда они были вместе. А Слава никогда не станет для него обузой. Не ее вина, что так все сложилось. И не ей страдать от этого. Он шагнул к ней. Она подняла к нему голову, опалив его огнем своих глаз.
— Не надо, Искро, — ее улыбка была печальна, — ты совершишь ошибку, вернув меня. Позволь мне уйти.
У нас теперь разные пути — дороги.Он стиснул кулаки.
— Я сам решу, какой дорогой мне идти, Слава, — твердо произнес он, не отводя своего взгляда в сторону, — у нас с тобой одна дорога. Один путь. И начинается он не сейчас. И не здесь. Он тогда, в лесу начался, когда ты мне в руки упала. Смирись.
Она покачала головой.
— Ты очень скоро об этом пожалеешь.
— Я много, о чем жалею, Слава. Но я никогда не пожалел, что взял тебя в жены. И теперь тебе от меня никуда не деться. Я в дружине у Добрыни служу. Изба у меня есть. А вот хозяйки нет. И хозяйства тоже. Но теперь обзаведемся. Кур купим. И корову. И котят с щенятами тебе подарю. Люди в этих местах добрые. Отзывчивые. Примут тебя, Славушка. Как жену мою примут.
— Ты уже не степняк?
Он подошел к ней, обхватив ее лицо ладонями
— Вятич, я Слава. Как и ты.
Она смотрела в его глаза, медленно погружаясь в их глубину.
— Мне сложно за хозяйством смотреть. Не смогу я теперь.
— Так я на что? — усмехнулся Искро. — До десяти лет за коровами ходил и цыплят по двору гонял, — он нежно отвел в сторону ленты с простыми кольцами. Он ей столько всего купит! Снова улыбаться начнет. — Ты только верь мне Славушка. Не предам я тебя больше.
Она смотрела в его глаза, боясь поверить тому, что слышит. Нет, не может быть, это он сейчас так говорит. Пока эмоции сильны. Потом увидит все отшатнется. Не сможет принять ее. А ей как быть тогда? Она почувствовала, как он сжал пальцы на ее плечах. Ее взгляд прояснился.
— Даже думать не смей, Слава, — видимо что-то уловив в выражении ее лица проговорил он, — не сбежишь.
Она отвернулась.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, — я с осени здесь живу. Тебя никогда не видела.
С его губ сорвался вздох.
— Не здесь я… Выше по течению, под Смоленском. В двух днях пути верхом. — Он приподнял ее лицо, нежно касаясь ее кожи, — Почти вместе пришли. Я с Купала здесь.
Она смотрела на него, не позволяя себе надеяться.
— Степняки глубоко прошли. Черниговский князь о помощи просит, — продолжил Искро, — княжества объединяются в борьбе с ними. Надоело им дань платить. А их на наших землях видели. До князя Смоленского идут. Откажет, деревни грабить, да сжигать начнут, — заметив в ее глазах страх привлек ее к себе, пряча в своих объятиях. — Со мной тебе Славушка идти надо.
Она покачала головой, отстраняясь. Взгляд Искро потемнел.
— Нет. Видимо доля моя такая, Искро. От руки степняков погибнуть.
В его глазах закипал гнев. Он стиснул кулаки.
— Ты за степняка замуж пошла, не испугалась.
Она сжалась под его взглядом.
— А теперь боюсь, — сорвалось с ее губ. Слишком много шрамов осталось. И на душе, и на теле.
Он молча смотрел на ее склоненную голову. Темный взгляд обжигал огнём. Пальцы снова и снова сжимались в кулаки. Гнев и ярость полыхали внутри. Не к ней. К тем, кто сломал ее.
Ничего не ответив, он вышел в коридор. Слава услышала звук опускаемого засова и ковыляя дошла до двери. Бессильно ударила кулаком и прислонилась к ней лбом.
Искро стоял, прижавшись спиной и затылком к двери, сжимая кулаки и прислушиваясь к звукам. Легкое шуршание и несильный удар кулаком. И снова тишина. Уголки его губ приподнялись. Не сломали. Устояла его Слава. Выдюжила. В глазах вспыхнула решимость. «Я верну тебя, Слава».
Оттолкнувшись от двери, он вышел во двор. Присел на крыльцо. Сам себе не верил, но идти не мог. В памяти всплыл давний разговор с Добрыней.