Чтение онлайн

Он вышел с капитанского мостика, насвистывая себе под нос какой-то веселый неизвестный мотив.

Виктор посмотрел ему вслед, вдруг вспомнил, что хотел спросить у инкома.

– Послушай, следуя твоей аналогии получается, что между людьми и, скажем, Сайренами в итоге должно произойти смешение рас?

– Я же говорил, что аналогия не точная, и как все будет происходить, я не знаю. К тому же, подобных случаев в реальности мне не довелось наблюдать, хотя я бы с удовольствием посмотрел на это.

– Я бы тоже,-

в слух согласился Гагарин.

Тут он подумал, что неплохо было бы выяснить, как дела обстоят на других фронтах. Зеркальники точно бы не ограничились вторжением только в одну систему внешнего кольца, поэтому Авалону и Персии грозила нешуточная опасность, а поскольку там капитанами паракрейсервов были также люди из контрразведки, для планетарных сил обороны этих планет все могло закончиться очень плачевно.

– Ты не связывался со своими братьями? Как у них дела?

– Там атаки также отбиты весьма успешно, хотя потери среди земных звездолетов и систем обороны куда масштабнее.

У Виктора в бессильной ярости сжались кулаки.

– Приблизительно пятьдесят процентов флота,- продолжил инком паракрейсера, - уничтожено, практически семьдесят процентов оборонительных систем выведено из строя. У зеркальников потери практически абсолютные.

– Этого не должно было произойти, - прошептал Виктор, - не должно. Понимаешь!?

– Понимаю. Но мы сами не вправе вести боевые действия. Нами командуют - мы подчиняемся. И мой тебе совет, параморф, послушай отца. Он говорит полезные вещи, которые, нравится тебе или нет, придется запомнить, понять и применять. Сейчас речь идет не о спасении одного человека, и даже не о спасении целой расы, но о сохранении всей жизни в Метагалактике. Я уверен, что Агрессор, не задумываясь прибьет потом и зеркальников, и микронианцев, и вообще всех своих добровольных и не очень помощников. Для Него существование любой упорядоченной жизни так же противоестественно, как для нас Его этика и мораль. Поэтому война предстоит жестокая. Хотя, когда было иначе.

– И все-таки я попытаюсь до последнего оставаться человеком, а не генералом.

– Это твое право. Но главное, не опоздай с трансформацией.

– Постараюсь, - заверил его Виктор.

Спустя пол часа три паракрейсера наладили между собой связь и выяснили дальнейший план действий. Ясно было, что зеркальники не остановятся на достигнутом, а плачевный результат атаки на внешние человеческие колонии не устроит Агрессора.

На капитанском мостике "Ильи Муромца" присутствовали помимо капитана еще полковник Нефедов и Виктор. Слева и справа от них в пустоте висели голограммы двух других капитанов паракрейсеров, Леонида Токарева и Герберта Коха. Токарев командовал "Добрыней Никитичем", а Кох, соответственно, "Алексеем Поповичем".

Оба капитана выглядели уставшими, на вид даже рассеянными, но взгляд ясных глаз, в которых таилась гордость, твердость духа и внутренняя сила, убеждал в обратном. Безусловно, ответственность, которая лежала на их плечах, давила своим титаническим весом, но это действительно были несгибаемые люди, расчетливые и хладнокровные.

Виктор тут же уловил общее в психотипах этих людей. Они готовы были пойти абсолютно на все, чтобы выполнить заду по защите своей цивилизации до конца, и это больше пугало, чем притягивало. Если бы среди этих людей не было отца Виктора, то все они вызвали бы у него исключительно антипатию и даже ненависть.

– Поздравляю с выигранным сражением, - первым заговорил Кох. У него была довольно приятная белоснежная улыбка, но при этом глаза оставались холодными.
– Жаль, что оно не последнее.

– Скажи, Федор, - обратился к отцу Гагарина Токарев, - как тебе удалось справиться с зеркальниками, при этом не выдав себя и сохранив столько оборонительных сил Протеи в боеспособном состоянии? То, что ты отклонился от первоначального плана, надеюсь, не будешь отрицать?

– Нет, - глухо проговорил отец и мгновенно кашлянул в кулак.

– У них оказывается все было заранее просчитано, - подала пси-голос Влада.
– Они сразу договорились о том, что пустят столько ни в чем не повинных людей под плаху. Похоже, ты спутал им все карты.

– Не все, - ответил Виктор,- только некоторые.

– Тогда что произошло?
– тем временем продолжил расспросы

Леонид Токарев.

– Паракрейсером управлял не я, - буркнул Федор Матвеевич.

– То есть как не ты?
– в унисон удивленно спросили оба капитана.- А кто?

Федор Матвеевич покосился на сына, перевел взгляд на Герберта.

– Мой сын, Виктор. Он параморф, и я посчитал, что он лучше справится с этой задачей, тем более, что "Илья Муромец" вполне себе нормально его слушался.

– Это, конечно, все здорово, Федор, - сказал Кох, устало вздыхая, - но Виктор не работает на контрразведку. Кроме того, его неумелые действия могли подставить нас всех, могли выдать паракрейсера, наши единственные козыри, противнику. Ты об этом подумал?

– Я...
– хотел было ответить Федор Матвеевич, но внезапно его опередил Виктор.

– Он не в чем не виноват, уважаемые... коллеги, - последнее слово он произнес не без малой доли сарказма.
– Я долго пытался уговорить его, что методы, которые избраны для победы над пришельцами из зеркального мира, мягко говоря, далеки от человеческих норм и правил. Я пытался приводить доводы, пытался докричаться до человеческого благодушия, доброты и любви ко всему, в том числе и к ближнему своему, но в ответ слышал лишь холодный расчет и речи о тяжести долга. Поэтому мне пришлось применить гипноз, и перехватить управление кораблем.

На скулах Токарева и Коха заиграли желваки. Их взгляд очень не понравился Виктору, но отступать было уже некуда. Он уже не обращал внимание на удивленный пси-образ Влады, на полные непонимания глаза отца. Он шел до конца по выбранному им самим пути. Пути, характеризуемым фразой - все или ничего.

– Вы... отдаете себе отчет в том, что...

– Отдаю. Более того, я бы не рекомендовал вам спорить со мной, поскольку капитанство над таким кораблем как паракерйсер -вещь... эм... переменчивая.