Вирус зла
Шрифт:
Он возился со своей памятью непозволительно гигантское количество времени, целых пять минут, но это того стоило. Гагарину удалось обнаружить очень любопытную вещь в сознании инкома. Это походило на своего рода клеймо, отпечаток мастера или маркер создателя, который фактически и определял лояльность корабля к людям. Но вот откуда об этом стало известно его отцу? Или, может быть, Федор Матвеевич просто ткнул пальцем в небо, сказав своему сыну проверить инкома?
Не откладывая в долгий ящик, Виктор решил выяснить все у отца.
Глава 7.
Три богатыря.
Снежно
Протея принадлежала к классу планет земной группы и находилась на окраине владений Земной Федерации, в так называемом внешнем полукольце, куда входили еще Персия и Авалон. Она была удалена от своей звезды, достаточно маленькой и тусклой, на расстояние в сто семьдесят миллионов километров, получала от нее очень небольшое количество тепла и поэтому на большей ее территории температура не поднималась выше нуля градусов по Цельсию даже в самые теплые месяца года. Однако Протея была полностью обжита людьми, причем в ее естественном (не терроформированном) состоянии.
При массе на семь процентов превышавшую массу Земли, Протея имела не отличимое от привычного для человека ускорение свободного падения на своей экваториальной территории, что делало эту планету еще только привлекательней для колонистов. Вдобавок ко всему, суровые условия существовали только до тридцатой параллели, а в узком Коридоре Спокойствия, где достаточно теплое и ласковое море было испещрено многочисленными островками и архипелагами, жизнь была вообще комфортной и неопасной. Именно Коридор Спокойствия, то есть территория от тридцатого градуса северной широты до тридцатого южной, была наиболее обжита на Протее, хотя человеческие поселения имели место быть и на полюсах, где средняя температура не поднималась выше минуса шестидесяти.
Эта планета напоминала два разных мира в одном. Особенно хорошо это было заметно с высоты высоких орбит. Снежно белые шапки с вечными циклонами и льдисто белыми облаками, царившими на юге и севере, характеризовали собой мир вечных морозов, суровых ветров и непрекращающихся снегопадов; ярко-голубой океан, над котором изредка проплывали перья еле заметных облачков, мог со стопроцентной гарантией именоваться райским миром, где всегда царило только теплое солнце, приветливый спокойный ветер и красивые закаты по вечерам.
Такой двойственности своей природы Протея была обязана специфическому климату и особой конфигурации местных океанических течений и ветров. Они, в свою очередь, полностью определялись одним космическим фактором. Точнее, факторов этих было два, и назывались они Тигр и Евфрат. Это, разумеется, не были две известные реки на Ближнем Востоке Земли, но такими знаменитыми с исторической точки зрения именами местные колонисты наградили две луны Протеи. Одна из них располагалась на расстояни в триста пятьдесят тысяч километров, другая - всего в двухстах, и их совокупное гравитационное поле оказывало весьма сильное, а главное, специфическое воздействие как на воды Протеи, так и на ее атмосферу. Сами по себе луны ничем не отличались от подобных объектов скажем в солнечной системе или в какой-либо еще, но благодаря своим габаритам (спутники действительно были идентичны по массе земной луне) и близкому расстоянию от Протеи, им удалось создать на планете такой необычный климат, в котором было достаточно сложно и, в тоже время, интересно существовать.
Интересно, потому что такие астрономические диковины, как Протея, могли и вовсе существовать в галактике в единственном экземпляре, а посему, требовали пристального изучения. Сложность же освоения планеты заключалась в ее аномальном климате и, следовательно, необходимости тащить на Протею две абсолютно разных группы оборудования материалов и прочей машинерии. Одну группу, рассчитанную на тропический климат, а вторую - на суровый морозный. Кроме того, из-за крайне малой площади земной поверхности, имеющейся
в наличии в Коридоре Спокойствия, людям пришлось искусственно ее увеличивать, строя небывалые по размерам и красоте архитектурные сооружения, называемые здесь экополисами.Экополис напоминал собой раскинувшийся на воде гигантский цветок, рассчитанный на пятьсот тысяч жителей каждый, и был абсолютно автономен. Энергию и тепло на нем обеспечивал центральный квантовый реактор, имеющий еще два таких же, стоящих в резерве. Помимо уже стандартных жилых гроздей, напоминавших собой каштановые цветы двухсотметровой высоты, на территории экополиса располагались парки, сады, станции трансгресса, и прочие объекты социальной среды. В общем, это были настоящие плавучие острова-города, курсировавшие по просторам Протейского океана среди таких же островов естественного происхождения. Восемьдесят процентов населения Протеи было сосредоточенно именно в Коридоре Спокойствия, а всего на планете числилось чуть больше пятисот миллионов человек.
Совсем по-другому обстояли дела у людей, населявших северные или южные широты Протеи. Там ни о каких экополисах и открытых городах речь не шла. Все поселения, впрочем, также достаточно широкоформатные, скрывались под прозрачным силовым куполом, отчего любой человек в таком поселении, взглянув на небо, мог бы увидеть там настоящие ледяные торосы, кристально чистые ручейки воды, растекающиеся по силовому щиту в разные стороны и создающие тем самым удивительную калейдоскопическую картину, завораживающую дух. Из-за непрекращающихся метелей такой город могло завалить по самую макушку силового купола за несколько недель, поэтому в конце каждой десятидневки (именно столько длилась здесь неделя) силовое поле в импульсном режиме расширялось, скидывая, таким образом, большое количество снежной массы.
Криополисы также как и экополисы имели автономную энергетическую систему, стандартные жилые массивы-гроздья, но все же их присутствовало на Протее гораздо меньше. Колонистов вполне устраивала достаточно узкая полоса комфортных широт, поэтому в арктических зонах города по большей части строились для научных экспериментов. Криополисы на семьдесят процентов состояли из лабораторий, исследовательских институтов, а также в одном из таких городов располагался даже университет.
Для Виктора и его команды (исключая, наверное, лишь Федора Матвеевича) было весьма необычно тайно сидеть в системе, принадлежавшей не инопланетной цивилизации, а Земной Федерации, но того требовала специфика работы контрразведки. Прежде всего, команде "Ильи Муромца" нужно было изучить оборону системы и попытаться найти в ней уязвимые места. С этой задачей контрразведчики справились блестяще.
К сожалению, результат осмотра планетарной обороны не впечатлял. Даже учитывая тот факт, что корабли землян были на порядок мощнее и технологичнее звездолетов Сайренов, планетарная оборона Протеи не имела мощных орбитальных платформ, не имела такого количества оборонительных флотов и флотилий, и уж, конечно, на ее поверхности не располагались многочисленные дивизионы ПКО. Восемнадцать крейсеров на обратной стороне Евфрата и еще пятнадцать - в близи Тигра, а также несколько автономных систем обнаружения, разбросанных по всей системе, и несколько патрульных катеров - вот и все, чем были богаты в военном плане люди в близи Протеи. Если вспомнить, что смогли учинить зеркальники с армадами Ро-Кха у их родной планеты, то землянам в прямом противостоянии ничего не светило.
Вся надежда была лишь на "Илью Муромца", который способен был выдержать прямые атаки зеркальников, а главное - был для них незаметен. Виктор много думал после разговоров с инкомом крейсера и со своим отцом о том, в каком же состоянии они находятся с включенными конвертерами вещества, но дать точное понятие такой экзотической материи так и не смог. На помощь не пришел и академик Самсонов. Тот лишь пожал плечами и сказал, что это - вопрос глубоко философский, но он обязательно подумает о нем на досуге. Гагарин больше не стал отвлекать Степана Галактионовича от важных дел (тот все пытался понять, как можно было остановить фазовую переброску вакуума) и, так получилось, что параморф на какое-то время оказался предоставлен самому себе.