Чтение онлайн

– Впечатляет, - мрачно произнес Нефедов.

– Да, - согласился с ним Федор Матвеевич.
– Как будто смотришь в жерло преисподней. Интересно, что там.

– Пол жизни бы отдал, чтобы узнать это, - поспешно произнес Степан Галактионович.

– А так, без закладывания души Дьяволу Вы сказать не можете?
– спросил академика Гагарин-старший.

– Ну...
– протянул Самсонов, - почему же не могу... теоретически я уже обмозговал несколько моделей того, что может твориться по ту сторону, - Степан Галактионович кивнул в сторону слепого черного пятна трансформированного вакуума, - могу поделиться.

– Было бы не

плохо, - сказал Нефедов, по-прежнему с самым мрачным видом рассматривая пустоту перед собой.

– Как я только что сказал, моделей может быть множество, но все они имеют много общего. Трансформированный вакуум - это, прежде всего, бутон новых физических законов и параметров. Это измененные параметры констант, новая топология, причем не обязательно целочисленная. Именно на вариациях этих изменений мне и удалось построить несколько моделей нового пространства. Я не буду вдаваться в подробности этих самых моделей, скажу лишь, что любая трансформа континуума гибельна для человечества, любой привычной нам форме жизни, и вообще любой распространенной в Метагалактике материи.

Нефедов, наконец, развернулся в сторону академика, посмотрел на него в упор.

– И как быстро нам всем настанет...э... несчастливое будущее?

– Если вы про скорость роста аномального вакуума, то об этом проще спросить Стража, а если вас интересует, как скоро любой материальный объект, попавший в чужеродный вакуум, станет другим, изменится в соответствии с новыми законами, то...
– Самсонов посмотрел куда-то вверх, словно пытался узреть там потолок, - то думаю практически мгновенно, в течение секунды, возможно двух.

– Да, - протянул Гагарин-старший, - не радужные прогнозы. Как быстро распространяется зона аномального вакуума?

Инком ответил почти мгновенно, словно наперед знал, что его об этом спросят:

– Семнадцать световых минут в час. Но это пока.

– Что значит пока?
– удивился Нефедов.

– Скорость роста колеблется, но по моим данным она будет неукоснительно расти с набором энергии.

– Точно-точно,- подхватил слова инкома Степан Галактионович, - пара... эм... Страж прав. Чем большее количество нормальной материи поглощено трансформированным вакуумом, тем больше он получает энергии и тем... сильнее, если можно так выразиться, становится. Темп его роста будет увеличиваться, а колебания скорости роста вызваны, скорее всего, некими законами взаимодействия двух чужеродных сред. Скажем - это сопротивление среды, назовем его так. Эх, - вздохнул Самсонов с неподдельной грустью, - вот если бы можно было поставить опыт в лабораторных условиях...

– На опыты у нас нет времени и средств, перебил академика Федор Матвеевич.
– Если нам не удастся остановить эту штуку сейчас, то не удастся никогда. Какой объем пространства занимает зона трансформированного вакуума?

– Семь тысяч двести тридцать кубических световых дней.

Виктор аж присвистнул от такой новости.

– Капитан,- подал голос инком, - на связи "Добрыня Никитич" и "Алексей Попович".

В рубке корабля появились две динамические голограммы. Оба капитана неотрывно смотрели в сторону Виктора, словно ожидая от него каких-либо дальнейших предложений или приказов.

– Давай,– мысленно засмеялась Влада, – это твой звездный час!

– Могла бы не ехидничать понапрасну, а поддержать меня.

–

Не нервничай,– елейным голосочком пропел секретарь, - если что, за тебя всегда есть кому вступиться.

– Это ты себя имела ввиду?

– В том числе и себя. Но... ведь у тебя есть более высокие покровители?

– Не думаю, что Совет Старейшин уж так сильно мне благоволит, скорее, они уважают выбор этого самого Странника, поэтому...

– Поэтому соберись и командуй. История помнит победителей, а проигравших не помнит никто.

– Это что еще за афоризм?

– Умное изречение какого-то военоначальника конца 21 века.

Виктор вдруг премило улыбнулся, глядя на двух капитанов других Стражей, и спросил:

– Ну, что, за работу?

Кох и Токарев переглянулись, не понимая настроения параморфа.

– Как следует расположить корабли относительно аномальной зоны трансформированного вакуума?
– спросил Виктор у инкома "Ильи Муромца".

– Лучше всего занять позиции по кругу.

– Отлично, - кивнул Виктор, - располагайтесь и начинайте. Нужно накрыть Умертвием весь объем аномального вакуума. И самое главное, выведи свою защиту на максимум, чует мое сердце, что без сюрпризов может не обойтись.

– Что за сюрпризы ты имеешь в виду?
– насторожился Федор Матвеевич?

– Может быть, занять боевые посты?
– предложил Герхард Кох.

– Нет, это не военная операция, точнее не бой, - поспешил успокоить контрразведчиков Виктор, - скорее опасность исходит от неизведанного. Никто никогда не просчитывал подобного взаимодействия совершенно разных сред, а я подозреваю, что возможны некоторые физические эффекты, от которых лучше защититься.

– Эм...
– подал голос Самсонов, - молодой человек совершенно прав, я бы тоже подстраховался.

– Хорошо, - через некоторое время доложили капитаны Стражей, - мы на позициях. Защита на максимуме. Готовы моментально, в случае нештатной ситуации, уйти в зазеркалье.

Термин зазеркалье был придуман Герхардом Кохом в момент первого погружения паракрейсера в зеркальное состояние, и в течение нескольких недель являлся причиной для всевозможных шуток и подколов со стороны двух других капитанов.

– А вот этого не надо, - остерег их Виктор.
– Зеркальная материя - тоже материя, с теми же параметрами, состоящая из этих же частиц, только зеркально отображенных относительно настоящих. Зеркальный электрон фактически тот же электрон, следовательно, надеяться только на зеркальную трансформацию будет опрометчиво. Вдруг Страж даже в обращенном состоянии выкинет какой-нибудь нежелательный фортель?

– Что же тогда?

– Максимально поляризуйте вакуум на границе с обшивкой корабля, а еще лучше...
– в этот момент Виктора поразила своей очевидностью новая идея, настолько простая, что ее действительно было трудно заметить. Как правило самое очевидное решение и самое банальное, являющееся к тому же правильным, найти труднее всего.

– Что лучше?
– в один голос спросили Кох, Федор Матвеевич и Леонид.

Но Виктор не ответил им. Вместо этого он поспешил обратиться к инкому "Ильи Муромца":