В тропики годен
Шрифт:
Капитан открыл глаза и посмотрел вокруг, как будто бы и не спал.
– Я, кажется, все еще на плаву, – невесело пошутил он.
– В Лиссабоне вас положат в кардиологический госпиталь, – сказал Шевцов, – наш капитан договорился по радио. А через месяц самолет Лиссабон – Лондон, и вы дома.
– Спасибо вам всем. И передайте капитану спасибо. Я знаю, у вас не выбрасывают человека за борт. А я за бортом…
С раннего утра теплоход шел вдоль берегов Португалии. Обрывистые, желто-коричневые, они круто падали к белой полосе прибоя. За высоким мысом берега раздвинулись и открыли узкий залив. Пустые танкеры, громадные, как острова, стояли на внешнем рейде. Острие залива, как нож, рассекало
Мост со стальными конструкциями пролетов казался прозрачно-воздушным. По его полотну бежали крошечные автомобили. Под океанским ветром он гудел, как басовая струна. На холме в левобережье, на высоком пьедестале, раскинув руки, стояла тридцатиметровая статуя Иисуса Христа.
По левому борту проплывала старинная церковь из белого камня. С трех сторон ее окружала вода. Сюда приставали когда-то корабли, уходившие на поиски Нового Света. Рядом с церковью возвышался памятник мореплавателям: разрезая воду, плыл бетонный корабль под бетонными парусами с горстью каменных людей, застывших на баке, – дань почитания древним мореходам.
Моторная лодка с четырьмя рыбаками в клеенчатой робе прошла рядом с бортом. Рулевой вынул из-за пазухи красный флаг и поднял его вверх в молчаливом приветствии.
"Садко" швартуется к стенке, тесно уставленной грузовыми судами. На шлюпочной палубе играет духовой оркестр. Матрос расчехляет красный флаг теплохода на кормовом флагштоке. Ветер подхватывает и разворачивает его. За оградой порта стоит толпа любопытных – это первый визит советского лайнера в столицу Португалии.
На причал с включенными фарами въезжает "скорая помощь" – за больным капитаном.
Пассажиры с верхних палуб недоверчиво рассматривают город в бинокль. Би-би-си передавала, что в городе баррикады, идет перестрелка, по улицам опасно ходить. Но город спокойно лежит на холмистых берегах, по улицам сплошным потоком бегут легковые автомобили, на перекрестках жестикулируют регулировщики в белых перчатках. По набережным гуляют люди; парни и девушки, обнявшись, сидят под пальмами.
Местный представитель советского "Морфлота" – черноглазый одессит с гуцульскими усами, закончив дела, приглашает офицеров "Садко" в свою машину. Главный помощник отказался от поездки, – в Лиссабоне он был не раз, плавая на "грузовиках". Свободное место предоставляется счастливому доктору Шевцову. На переднее место, рядом с водителем, по-медвежьи тяжело заваливается Андрей Стогов. Рядом с главным врачом усаживаются рыжеволосый Вадим и цыганистый Игорь – они свободны от вахты.
Зеленый "вольво" – шведская марка – плавно трогается с места и, мягко приседая, выползает через ворота порта.
За воротами начинается Лиссабон – просторный зеленый город, полный аромата старины.
Машина набирает скорость, плотно вжимается в асфальт на поворотах. Быстро бегут улицы. На каждом шагу подчеркнутое величие прошлого. Грандиозные памятники мореплавателям и полководцам проплывают за стеклами. Они отстояли независимость Португалии, португальские каравеллы открывали новые миры.
Дюк Камьеш здесь остановил войска Наполеона, святой Энрике был пиратом, а посмертно стал покровителем моряков…
"Вольво" останавливается у мемориала Васко да Гамы, основателя великой империи. Желтые резные стены, потемневшие от городской пыли и времени, сводчатые колонны и галереи. Старпом Андрей Стогов открывает низкие массивные двери. За ним входят остальные. После яркого солнечного света все попадают в неразличимый мрак. Обостренное темнотой обоняние ловит аромат старины – запах воска и тлена, смолистый аромат
бальзама. В углу тускло горит лампада, оттеняя черную глубину и высоту зала. Рядом с лампадой в стене чернеют узкие глубокие щели. Это кельи, раньше в них замуровывали себя отшельники. Сейчас они пустуют.Подходит служитель, маленький старичок, одетый в черное.
– Сегодня выходной, Васко да Гама отдыхает, – вежливо объясняет он. Торгпред переводит.
Гости расстроены. Сторож видит это по их огорченным лицам.
– Откуда сеньоры? – спрашивает он торгпреда.
– Сеньоры из России…
Служитель долго соображает, смотрит в глубину зала, где возвышается гробница великого Васко да Гамы.
– Хорошо, – крестится старик, – Васко простит меня.
В молчании стоят моряки перед саркофагом. Здесь покоится бальзамированное тело великого мореплавателя. Мысленно они на палубе его каравеллы. Саркофаг словно плывет в полумраке старинного храма. Они благодарят сторожа и выходят на улицу, как в другой век, – яркий свет, рев автомобилей, гудки судов в порту.
И снова навстречу – широкие проспекты и площади вечнозеленого города. По оживленным улицам быстро идут, говорят, жестикулируют смуглые, черноволосые люди. Все первые этажи домов в центре заняты магазинами, барами, ресторанами, кафе.
Вдоль улиц – пышные деревья с сочной и нежной хвоеподобной зеленью, которые Шевцов уже видел на бульварах Мадейры.
Растут и цветут рядом лиственные, хвойные и тропические деревья. Все времена года можно увидеть здесь разом. На одной улице – зима, чернеют голые ветви с опавшими листьями; на другой – золотисто-красной листвой царит осень, кружит листопад, шуршат листья под колесами машин. На третьей – распускаются почки на выгнутых ветвях пришельцев из южного полушария. За перекрестком – аллея кактусовых деревьев, а следующая улица ошеломляет огромными, в столовое блюдо, кумачовыми цветами…
Мореплаватели привозили не только серебро и корицу. Они украшали свою столицу заморскими деревьями, экзотическими цветами.
Вдоль улиц – старинные здания с высокими окнами, за чугунными оградами – дворцы. Привкус старины чувствуется везде, город пропитан своим прошлым.
Но на стенах домов, на постаментах памятников – сегодняшний день – день 1976 года: плакаты, лозунги партий, эмблемы – сжатый кулак, красная звезда с серпом и молотом. Кое-где надписи "Вива революция!" перечеркнуты фашистской свастикой…
В городе неспокойно. В серо-голубой форме и синих кепи, с дубинками в руках и пистолетами в кобурах патрулирует португальская полиция. По улицам в "джипах" разъезжают парашютисты-десантники в беретах. В белых касках – военная полиция. На тротуарах у входов в казармы стоят пулеметы.
"Вольво" проезжает мимо Дворца корриды и резиденции премьер-министра.
– В прошлом месяце, – с улыбкой оборачивается торгпред, – во время забастовки строительных рабочих забастовщики блокировали дворец премьера. Как? – он делает паузу, чтобы проехать перекресток. – Вручили премьеру петицию и заявили: пока не будет ответа, никто из дворца не выйдет. И что вы думаете? Привезли бетономешалку, кирпич и тут же начали замуровывать все выходы из дворца.
На холме возвышается здание трибунала. И тут же рядом, за высокой глухой стеной, государственная тюрьма, построенная Салазаром.
– Салазар экономил на транспортных расходах, – объясняет водитель.
На следующее утро во время обхода главный врач заглянул в будку киномеханика. Костя, высокий черноволосый киномеханик с армейской выправкой, – недавно из армии – встал, по-военному поздоровался:
– Здравия желаю, доктор!
На широком столе навалены рулоны кинопленки.