Чтение онлайн

Линли не ответил.

Харви застегнул пиджак, поправил галстук.

— В любом случае, — сказал он, — если вы ищете того, кто серьезно выиграет от ее отставки, вы должны принять во внимание ИРА и отколовшиеся от нее группы. Они могут быть везде, вам это известно. Никто лучше не сумеет незаметно внедриться во враждебную среду, чем ирландец, у которого есть для этого причины.

Краешком глаза Александр Стоун увидел миссис Мэгваер. Он стоял в спальне Шарлотты, глядя на ее одежду, висящую в шкафу, когда экономка появилась в дверях. В одной руке она держала

пластмассовое ведро, в другой сжимала охапку тряпок. Последние два часа она занималась мытьем окон. Когда она отскребала грязь и полировала стекла, ее губы двигались в беззвучной молитве, а из глаз капали слезы.

— Я вам не помешаю, мистер Алекс? — Ее подбородок задрожал, когда она окинула взглядом комнату, где все вещи Шарлотты лежали точно так, как она оставила их почти неделю назад.

— Нет, ничего, проходите, — проговорил Алекс, преодолевая тупую боль в горле. Он протянул руку к висящей в шкафу одежде, провел пальцами по красному бархатному платью с кремовым кружевным воротником и такими же манжетами — рождественский наряд Шарлотты.

Миссис Мэгваер неуклюже, вразвалку вошла в комнату. Вода в ее ведре плескалась, как содержимое желудка пьяницы. Как и содержимое его собственного желудка, хотя на этот раз причиной страданий не было выпитое спиртное.

Он потянулся к детскому клетчатому пледу, слыша у себя за спиной звуки раздвигаемых занавесок, затем по приглушенным шорохам догадался, что миссис Мэгваер перекладывает с подоконника на кровать мягкие игрушки Шарли. При мысли о кровати он сильно зажмурился. Вчера ночью здесь, в этой самой комнате, он трахался со своей женой, неистово доводя ее до наивысшей стадии оргазма. Как будто не произошло ничего такого, что навсегда изменило их жизнь. Как он мог?

— Мистер Алекс! — миссис Мэгваер окунула одну из своих тряпок в ведро, потом отжала и сейчас держала ее, скрученную как веревку, в покрасневшей руке. — Я не хочу усиливать ваши страдания. Но я слышала, что час назад звонили из полиции. У меня тогда не хватило духу вторгаться в переживания миссис Ив и спрашивать ее об этом. Я думаю, может, вы найдете способ, как рассказать мне об этом, чтобы не причинять вашей несчастной душе еще больших страданий… — ее глаза переполнились слезами.

— В чем дело? — его голос прозвучал, вопреки его желанию, резко, потому что меньше всего ему сейчас хотелось стать объектом чьего-то сострадания.

— Тогда, может, вы расскажете мне, как это все произошло с Шарлоттой? Я уже говорила, я знаю только то, что прочла в газетах, и мне не хотелось спрашивать миссис Ив. Не подумайте, мистер Алекс, что я из любопытства спрашиваю об этом кошмаре. Я же не упырь какой-то, мне просто будет легче молиться за упокой ее души, если я буду знать, как это было.

«Как это было с Шарли», — подумал Алекс. Вспомнил, как она семенила за ним вприпрыжку, чтобы не отстать, когда они вместе шли на прогулку, как он учил ее готовить цыпленка под лаймовым соусом — первое блюдо, готовить которое когда-то научился сам, как выбирали вместе с ней больницу для ежика, и как он смотрел на ее странствия между клеток — маленькие кулачки прижаты к худенькой детской груди. «Вот как это было с Шарли», — подумал он. Но он понимал, о чем спрашивает его экономка. Этот вопрос был задан не о жизни Шарлотты.

— Она утонула.

— В том месте, которое показывали по телевизору?

— Они не знают, где. Уилтширские полицейские утверждают, что ее сначала усыпили транквилизатором.

Потом утопили.

— Господи, помилуй нас, грешных, — изменившись в лице, миссис Мэгваер отвернулась к окну. Она терла мокрой тряпкой стекло, причитая: — Пресвятая Богородица, спаси…

Алекс слышал ее прерывистое дыхание. Потом она взяла сухую тряпку и принялась драить ею мокрое стекло. Она тщательно протирала углы, где обычно скапливается сразу бросающаяся в глаза грязь. Но он слышал, как она шмыгает носом, и понял, что она опять плачет.

— Миссис Мэгваер, вам не нужно, как раньше, приходить сюда каждый день.

Она повернулась к нему. Лицо ее выражало растерянность.

— Вы ведь не хотите сказать, что прогоняете меня?

— Господи, нет, конечно. Я имел в виду, что если вам нужно взять дополнительные выходные…

— Нет. Никаких дополнительных выходных мне не нужно, — она вернулась к своим окнам и намочила тряпку для следующего стекла. Она вымыла его с той же тщательностью, что и первое, и потом нерешительно проговорила, еще более понизив голос: — Мистер Алекс, простите меня, ради Бога. Но Шарли… с ней ничего не сделали? Она не была… Прежде, чем она умерла, он ничего с ней не сделал?

— Нет, — сказал Алекс. — Признаков этого обнаружено не было.

— Слава тебе, Господи милосердный, — пробормотала миссис Мэгваер.

Алексу хотелось спросить ее, как вообще Господи милосердный мог допустить такое, чтобы лишили жизни ребенка. Какой смысл милостиво уберегать ее от ужасов изнасилования, содомии или еще чего-то, если она должна была кончить жизнь утопленницей в канале Кеннет-Эйвон? Но, вместо этого, он тупо, как автомат, вернулся к одежде и постарался выполнить данное ему Ив поручение.

— Завтра нам отдадут тело, — сказала она ему утром. — Нам нужно передать что-то из одежды в морг, чтобы там ее одели для похорон. Ты об этом позаботишься, Алекс? Боюсь, сейчас я еще не в состоянии перебирать ее вещи. Ты это сделаешь? Пожалуйста.

Она красила волосы в ванной. Стояла у раковины с полотенцем на плечах. Делила волосы на идеально ровные пряди обратным концом расчески и выжимала краску из пластмассового пузырька на кожу головы. У нее даже было нечто похожее на маленькую малярную кисть, которой она точными движениями покрывала корни волос.

Он наблюдал за ней в зеркало. Он не заснул вчера ночью после того, что было. Она убеждала его принять снотворное, но он не хотел больше иметь дело ни с какими таблетками, о чем ей так и сказал. Она пошла спать. А он бродил по дому — из их спальни в комнату Шарли, из комнаты Шарли в гостиную, из гостиной в столовую. Там он сел у окна и смотрел в сад, где в этот предрассветный час не было ничего, кроме неясных очертаний и теней. А потом он увидел ее в ванной, спокойно красящей волосы. Его руки и ноги парализовала страшная усталость, и отчаяние все сильнее сдавливало сердце.

— В чем, ты хочешь, чтобы она была одета? — спросил он.

— Спасибо, дорогой, — она накапала краску на пробор ото лба к макушке, прошлась по нему кисточкой. — У нас будет официальная траурная церемония, поэтому нужно подобрать что-то соответствующее.

— Официальная церемония? Я не думал, что…

— Я хочу, чтобы была официальная церемония, Алекс. Если мы этого не сделаем, создастся впечатление, что мы стараемся что-то спрятать от публики. А это не так. Поэтому нужно, чтобы была официальная церемония, и Шарлотта должна быть одета во что-то подобающее.