Чтение онлайн

— И был бы безумно счастлив.

— И, возможно, этим мужчиной были бы вы?

Харви покончил со своими кешью и вытер руки салфеткой.

— Какой вывод мне следует сделать из этого замечания? — спросил он.

— Если бы миссис Боуин пришлось уйти со своего поста в министерстве внутренних дел, кто бы от этого выиграл?

— Так, значит, вам представляется, что я жду своего часа как дублерша, которая отчаянно надеется, что ее «чтоб ты провалилась» в адрес примадонны сработает лучше, чем пожелание ей успеха. Я прав? Не трудитесь отвечать. Я не дурак. Но ваш вопрос говорит о том, как слабо вы разбираетесь в политике.

— И,

тем не менее, может быть, вы все же ответите.

— Я не противник феминизма как такового, но я придерживаюсь того мнения, что это движение выходит из-под контроля, особенно в парламенте. У нас есть более важные вопросы, чтобы тратить на них время, чем дискуссии по поводу того, следует ли продавать тампоны и колготки в Вестминстерском дворце и не открыть ли ясли для членов парламента-женщин с маленькими детьми. Это резиденция правительства, инспектор. А не отдел социальных услуг.

Добиться прямого ответа от политика, подумал Линли, все равно, что тыкать в скользкую змею зубочисткой.

— Мистер Харви, я не хочу, чтобы вы опаздывали на заседание комиссии. Пожалуйста, ответьте на вопрос: кто при этом выигрывает?

— Вам бы, конечно, хотелось, чтобы я бросил тень на себя самого, не так ли? Но я ничего не выиграю, если Ив Боуин уйдет со своего поста. Она женщина, инспектор. Если вы хотите знать, кто больше всего выиграет, если она уйдет в отставку с поста младшего министра, вам нужно обратить свое внимание на других женщин в палате общин, а не на мужчин. Премьер-министр не заменит женщину, назначенную на высокий пост, мужчиной, независимо от его деловых качеств. В создавшейся в настоящее время ситуации, при его теперешнем рейтинге по опросам этого случиться не может.

— А если она вообще оставит пост члена парламента? Кто выиграет в этом случае?

— При ее положении в министерстве внутренних дел она обладает гораздо большей властью, чем могла бы когда-либо получить в качестве простого члена парламента. Если вас интересует, кто выигрывает при ее уходе в отставку, поищите их среди людей, жизнь которых больше всего задевает ее присутствие в министерстве. Я к ним не принадлежу.

— Кто к ним принадлежит?

Обдумывая вопрос, он опять потянулся к вазе и выбрал себе два грецких ореха.

— Заключенные. Иммигранты, коронеры [18] , нелегальные работодатели, — он уже подносил орех ко рту, но вдруг резко остановился и опустил руку.

— Кто-то еще?

Харви аккуратно положил орех рядом со своим бокалом. И проговорил скорее себе самому, чем Линли:

— Действия такого рода… То, что случилось с дочерью Ив, не похоже на их обычный почерк. Кроме того, в теперешней обстановке сотрудничества… Но если бы она ушла в отставку, у них стало бы одним врагом меньше…

— У кого?

Он поднял голову.

— Сейчас, в обстановке объявленного прекращения огня и ведения переговоров, я не думаю, что им в самом деле хотелось бы все испортить. И все же…

— Прекращение огня? Переговоры? Вы говорите о…

— Да, — серьезно сказал Харви. — Об ИРА.

Как он объяснил, Ив Боуин уже давно придерживается одной из самых жестких линий в парламенте по отношению

к Ирландской республиканской армии. И определенные сдвиги к миру, происходящие в Северной Ирландии, не уменьшили ее подозрений относительно истинных намерений бунтовщиков. На словах, в публичных выступлениях она, конечно, поддерживала попытки премьер-министра мирно решить ирландский вопрос. А в личных беседах она не раз заявляла о своей убежденности, что ИНЛА, всегда отличавшаяся большим экстремизмом, чем временная ИРА, неизбежно переформируется и выплывет как разрушительная сила, активно противодействующая развитию мирного процесса.

— Она считает, что правительство должно принимать более активные меры по подготовке к моменту, когда переговоры будут прерваны и ИНЛА примется за дело, — сказал Харви. — По ее мнению, правительство должно решать возможные проблемы на стадии их зарождения и не подвергать страну риску в течение еще одного десятилетия.

— Какие конкретные меры она предлагает правительству, чтобы достичь этого? — спросил Линли.

— Рассмотреть возможности расширения полномочий RUC и увеличения численности войск в Ольстере. И все это, заметьте, тайком, на публике по-прежнему заявляя о своей решительной приверженности переговорному процессу.

— Рискованная политика, — заметил Линли.

— И не только это.

Харви рассказал еще о том, что от Ив Боуин исходило предложение увеличить число полицейских осведомителей в Килбурне. В их обязанности входило бы выявлять лондонских сторонников группировок ИРА, выступающих против основного курса и намеревающихся контрабандно ввозить на территорию Англии оружие, взрывчатку и террористов в предвидении провала их надежд на то, что они смогут добиться своих целей путем мирных переговоров.

— Из всего этого следует сделать вывод, что она не верит в возможность найти мирное решение, — произнес Линли.

— Вы это верно заметили. Ее официальная позиция состоит из двух положений. Во-первых, как я уже говорил, правительство должно быть готово к тому моменту, когда переговоры с Шин Фейн будут прерваны. Во-вторых, те шесть графств, которые решили остаться в составе Британской империи, волей Господа заслуживают защиты со стороны Британской империи до последнего. Такие чувства довольно распространены среди тех, кому хочется верить, что в наше время Британская империя еще существует.

— Вы не разделяете ее взглядов.

— Я реалист, инспектор. За два десятка лет ИРА ясно продемонстрировала, что они не исчезнут только потому, что мы будем при каждом удобном случае сажать их в тюрьму без права на защиту. Прежде всего, они ведь ирландцы. Они постоянно размножаются. Вы сажаете в тюрьму одного, а на его месте уже десяток новых — производят потомство под портретом папы римского. Нет, единственный разумный путь покончить с этим конфликтом — это попытаться найти решение путем переговоров.

— Чего Ив Боуин как раз и не хотелось бы.

— Лучше смерть, чем позор. Несмотря на то, что она заявляет на публике, в душе она полагает, что если мы ведем переговоры с террористами сейчас, то до чего мы дойдем через десять лет? — Взглянув на часы, он допил свой бокал и встал из-за стола. — Это для них не типично — похищать и убивать детей известных политических деятелей. И, кроме того, я убежден, что это событие, каким бы ужасным оно не было для Ив, не могло бы заставить ее отказаться от своей позиции. Если только с этим событием не связано что-то, чего я не знаю…